В зоне листопада - Артем Полярин

– Когда я впал в инсулиновую кому – твоих нейронов дело?

Лаура, всхлипывая, признается:

– Мы воевали с тысячеглазым Эдеркопом.

– Что значит, воевали!? – звереет Никон.

Лаура серьезнеет. Крепче прижимаясь к Гертруде, повествует:

– После пропажи Мартина, они стали теснить меня. Блокировать контроль над людьми, через которых Мартин подавал сигналы. Я надеялась, что он жив. Что он пропал из-за технических проблем. Я же все чувствовала, когда с его коином стало твориться что-то неладное. Кто-то перехватил контроль.

– Кто?!

– Я не знаю!! – всхлипнула Лаура. – Сторонний управляющий сигнал не от Эдеркопа и не мой. Кто-то третий.

Никон вопросительно косится на Хайда. Тот пожимает плечами:

– Уж не мы, точно. Если кто-то декодировал или, хотя бы, скопировал сигнал, то мог повлиять на работу коина.

Никон догадывается, кто это мог быть. Пытается вернуться из этой занимательной ветки к эпизодам влияния на него.

– Так, моя кома, всетаки, ваше с тысячеруким Эдеркопом дело. Что с событием на концерте?

Видя, что признания не вызывают бурной реакции, Лаура рассказывает охотнее:

– Я подавала сигналы Катрин. Стимулировала ее активность. Чтобы она лучше искала Мартина. И Эдеркоп сильно вмешивался. Его как-то научили точнее определять и блокировать мои команды к тому времени. Потому и вышла такая скачка.

Никон продолжает перечислять сомнительные моменты:

– Эпизод с Говардом, когда я его чуть не пристрелил? Тогда я был довольно агрессивен, – ставит вопрос хитро: – Зачем ты это сделала?

Лаура молчит. Всматривается в Никона, словно размышляя: можно ли рассказывать ему то, что она знает? Оглядываясь на Хайда, осторожно отвечает для всех:

– Понимаете, я могу далеко предвидеть будущее. Строить прогностическую модель на основании той информации, что у меня есть. Если бы ты не был агрессивен, все могло бы получиться намного хуже, – произносит по слогам, отчаянно повышая и напрягая голос: – Я всегда стремлюсь привести систему к наиболее здоровому и перспективному состоянию с меньшим количеством конфликтов!

Нервная система на пределе. Смеется Никон нервно и зло:

– Я бы не попал в тюрьму, где меня несколько раз пытались убить!?

– Но я же тебя спасла!!! – снова хнычет Лаура.

– Угробила троих человек! – ярится Никон.

– Это были плохие люди, которые хотели тебя убить!

Вот это да! Вот это права! Плохой человек? Раз – и нет его, лежит на полу и не двигается. Это же нейрон. Ее, Лауры нейрон. Что хочет с ним, то и делает! Вслух Никон орет:

– Замечательно, ты уже решаешь, кто плохой и кого можно лишить жизни!?

– Я запрограммировала все коины так, что тебя и некоторых других людей никто из жителей тюрьмы не мог убить. Все работало автономно. При твоем беспокойстве и агрессивности человека рядом с тобой, он…

– Умирал, – заканчивает Никон. – Что еще?

Лаура невинно пожимает плечиками:

– Эти умерли потому, что, если бы они не умерли, тебя обязательно убили бы. Поверь, я не хотела так!

Никона эта наигранная невинность злит еще больше:

– А, когда Говард пришел на лавочку познакомиться, и все закончилось стрельбой – это что?

– Это мы виноваты, – оправдывается Хайд. – Хотели познакомиться и объяснить некоторые моменты. Но не учли, что за тобой могут следить.

Никон вошел во вкус. Допрос уже принес результаты, и это раззадоривало все больше и больше. Нравилось копать.

– А где же была Лаура, которая видит все координаты и состояния!? Почему Говард не потерял сознание за двести метров до лавочки? Почему не пришло сообщение об опасности?

В ответ молчание. Трое озадаченно переглядываются. Никона, вдруг, осеняет страшная мысль:

– Вы специально подставились, чтобы спровоцировать меня на стрельбу! На хрена, хоть, это было делать!? Хотели втянуть меня в игру по самые… – запинается, подбирая слово: – уши!!? Нужен был боец, чтобы разобраться с Гармом? Что вам, вообще, от меня было нужно?

– Понимаешь, так было надо, – понуро оправдывается Хайд. – Они же копировали твои энграммы. Искали нас. Мы хотели сообщить тебе важное. Освободить тебя от их контроля.

Вот, теперь Никону самому хочется долбануть по этим троим из огнемета. Кинуть в них гранату, чтобы разнести в клочья. Чтобы они почувствовали, каково это – терять то, что ценишь. Наблюдать, как твоя жизнь разрушается на мелкие звонкие осколки, падает в зловонную грязь и идет ко дну, тихо булькая. Орет:

– Шахматисты гребаные! Вы что, решили: люди – фигурки на большой доске?! Можно, вот так, вмешиваться в судьбу? Перетаскивать или выдавливать их с клетки на клетку. Кем вы себя возомнили? Демиургами?

Вспоминается Миша, с его укоренившейся обидой на создателя, заставившего страдать с самого детства. С его безумным и слепым бунтом против мира, против всех и вся. Мысль о таком уподоблении отрезвляет. Я же не такой, вдруг, думает Никон. Я же способен трезво оценить ситуацию. Понять, что им от меня нужно.

– Скажи спасибо, что жив, – зло и глобально кроет Гертруда.

Лаура опять начинает оправдываться. Заливаясь огромными слезами, сбивчиво рассказывает о том, что ей очень больно, что она просто вынуждена вмешиваться в судьбы включенных в ее нейронную сеть людей, чтобы выжить. Божится, что если она изменяет связи и отношения между людьми, если влияет на людей через коины, то только дабы уменьшить общее напряжение в системе. Для того, чтобы люди причиняли друг другу а, значит, и Лауре меньше боли. И, чтобы общество, а, значит, и Лаура, несли в своей сети меньше противоречий и конфликтов. Это делает всех здоровее, сильнее и счастливее. Клянется, что просчитывает все последствия на многие события вперед. С очень большой глубиной анализа. Как шахматный компьютер рассматривает все возможные варианты и выбирает тот, что приведет к наилучшему результату. Утверждает, что проводила очень глубокий анализ действий паука Эдеркопа и нашла в них много злоупотреблений и, даже, преступлений. Доказывает, что рискуя собой, корректирует баланс целого народа вопреки пагубному влиянию Мнемонета! Ну прямо, Господь Бог!

– Спасибо за заботу! – выворачивает рот Никон, вспоминает: – А как же Миша?! Кстати, в тюрьму я попал, случайно, не для того, чтобы помочь ему? – передразнил. – Ведь, Лауре так больно за него!

– Что, Миша? – переспрашивает злая Гертруда.

– В новостях уже несколько недель рассказывают страшилки про маньяка-вурдалака, пьющего кровь у молодых девушек. И расслабившаяся от повсеместной автоматизации полиция, вообще ничего не может поделать! А скажите мне, пожалуйста, как это маньяк очутился на свободе без коина? И это называется – привести систему к наименьшему конфликту и страданию?!!