Мир - Наталья Мар

Она клялась себе не ждать его слишком скоро и слишком сильно. Там, наверху, у него сейчас целый космос дел. И такая долгая, долгая жизнь.

* * *

Лесники дичают в сторожке. Геологи дичают в палатке. Внуки дичают на каникулах в деревне. Эйден не бывал ни у бабушки, ни в горном лагере, но за месяц на Бране мог художественно описать этот ни с чем не сравнимый опыт обратной эволюции. Кроме всего прочего он продолжал думать на бранианском и переводить на родной секундой позже. Какой позор. Оснастка медблока казалась ему волшебством. Ему уже заменили глаза, и оператор проводил их настройку. Синтетик не мог налюбоваться родным интерьером, надышаться воздухом Ибриона. Свет, звуки, газовая кушетка – все было, наконец, как у людей.

– Ну, ты и страх кситский, – Джур стоял над ним, пока шла диагностика. – А состав крови! Чем они тебя заправили, соляркой?

– Джур, организуй на Бране отмену конца света. Информируй их мягко, но быстро, верни гражданские каналы и связь для экстренных служб.

– Так точно.

– Я серьезно! Они же реально верят, что ты съешь их детишек. Надо снизить градус напряженности среди мирных, иначе они там сами поубиваются.

– Слушаюсь и повинуюсь. Приляг!

Друг передал его распоряжения слово в слово и глотал отчеты робомедиков, не моргая. Он никогда еще не видел Эйдена в таком состоянии. Его будто в мясорубке провернули.

– Вывихи, переломы. Кожа… под замену пятая часть! Ты галантерею из нее шил, что ли? Ох, два ребра…

– И зуб.

– Что зуб? Что зуб, Эйден? У тебя сердце не работает! У тебя квантовый таламус разбит! В общем, сейчас тебя усыпят, чтобы начать серьезный ремонт.

– Стрижку?

– Языка, дружок. Стрижку языка.

Риз Авир дал знак медикам и направился к выходу.

– Постой, Джур. А Солнце – ты ведь зажжешь?

– Нет, я потратил едреллиарды на капсулу, чтобы завтра выбросить ее на помойку! Зажгу, Эй, засыпай. Резервного движка осталось на две минуты.

– Джур! Семью Харгена… Самину и Сиби Зури… не арестовывать. Не подпускать к ним военных. Когда начнешь астросуррекцию -

– …ты опять бредишь на бранианском.

– Когда начнешь астросуррекцию – слетай, забери Самину на флагман.

Джур вернулся к кушетке, ибо решил, что ослышался. В конце концов, у Эйдена уже заплетался язык.

– В смысле – мне самому за ней слетать? Я на минуточку импера…

– Сам. Слетай.

– Какие еще волшебные слова ты знаешь?

– Казнить.

На миг показалось, что робот угомонился и заснул, но…

– Джур.

– Ну, что?! Я слетаю! Кто-нибудь, отключите его!

– Стоп, не отключать! И назначь высший трибунал до конца недели.

– Хорошо. Для кого?

– Для меня, – резервное сердце встало, израсходовав заряд.

– О, боги.

Риз Авир закатил глаза, а потом не удержался и врезал бездыханному андроиду.

– Еще р-раз ты у меня потеряешься! – прошипел он, чувствуя, как полегчало.

Трибунал ему. Прекрасно! Пусть все будет, как хочет синтетик, только так Джур заставит его расплатиться сполна. Жизнью своей расплатиться.

* * *

Следующие пару дней Вурис Проци методично наводил порядок на Бране. Вычесывал случайных вандалов, как вшей. Информировал население. Устанавливал пункты гуманитарной помощи. Боролся с мифами и легендами об аспидах. И о себе в частности. Он был спокоен, раз война теперь шла обычным чередом – в привычном космосе, так, как положено. Как только Эйден щелкнул реле, исчезли все магнетарные барьеры. Остатки армий других правящих домов капитулировали. Юристы готовили пакты к присоединению новых огромных территорий, от Роркс до Алливеи. Эзеров не тронули по приказу риз Авира. С ними решили… не решать пока.

В горах было жутковато. Наверное, города освещались, как белым днем, но и там никто не забывал о мертвой звезде. Все знали, что холодный труп Солнца не светит, не греет, и что вот-вот начнет меняться климат. Если бы ядро планеты грело ее изнутри, этого тепла хватило бы еще лет на сто. Но реле вытянуло энергию из земных недр. Вдали от мегаполисов, в алых сумерках, Самина и Сиби уже накинули шерстяные кофты под вечер. Рассказ о том, что произошло за последний месяц, занял всего несколько часов. Теперь женщины все больше молчали. Каждая в панцире своей тревоги.

Спустя еще пару дней Самина лежала и слушала будильник, уговаривая себя, что вот это – утро. Действительно, над горизонтом болтался красный шарик, и все вокруг приобретало оттенки красного: красновато-желтое небо, красновато-рыжая трава, розовая вода, грязно-красные листья клена. Она знала, что со временем мозг научится различать эту палитру, и цвета вернутся. Но в тот день это станет ненужным: все будет покрыто белым… или красным снегом.

Уши заложило на секунду, и Самина узнала посадку имперского джета. Где-то рядом! Она вскочила, чтобы одеться. Натянула, что попало, схватила бриллиант на случай нападения. Ри ведь обещала ей броню. Их с Сиби нашел имперский патруль, и неизвестно, как он поступит с членами семьи Харгена Зури. До Эйдена – ох, как высоко… Кто поверит тому, кто украл императора, а теперь прячется в глуши? Самина запрыгала по лестнице через три ступени.

– Сиби! Импе…

Черные тени уже были на их летней веранде. Мачеха вжалась в перегородку, не замечая жгучего плюща на ней.

«…рцы».

– Госпожа Сибирити Зури, – обратился к ней призрак. – Не пугайтесь. Вы, наверное, хотите увидеть сына. Пойдемте со мной.

В речи слышался акцент. Человек. Самина вышла на веранду:

– Простите, но вы сами-то кто? С кем она должна пойти и куда?

– Вурис Проци, – неохотно процедила тень, и у нее на горле сверкнул изумруд. – Адмирал имперских войск.

Ну, допустим. Ясно, почему он не счел нужным представиться сразу. Не ясно только, почему за Сиби спустился целый адмирал.

– Мой брат еще у вас? Хотите сказать, он жив?

– Орис прошел сложную адаптацию к условиям Ибриона. По распоряжению Его Величества юноша долго не вернется домой. Госпоже Зури придется отправиться со мной в имперский коллаборат, чтобы увидеть сына.

– Самина, все нормально, – кивнула Сиби. – Я пойду.

И Вурис забрал ее.

Девушка постояла еще на тихой веранде, зашла в дом и заперла дверь. Когда она обернулась, Ри запечатала ее в броню в ответ на испуг: в холле стояла еще одна черная тень.

– Так вот почему он послал меня.

Незнакомый мягкий голос. Идеальный дипломатический.

– Господи, а Вы-то кто?

– Джур.

Кто?! Тень пожала плечами: