Мост - Ася Михеева

– Накорми нас, – распоряжается повелитель железяк. Седой дядька со здоровенными морскими бакенбардами и чисто выскобленным лицом отвечает что-то типа «ессэр» и приносит две миски фасолевой каши с жилковатыми кусками мяса, жесткий хлеб, нарезанный большими кусками, и кувшин с двумя кружками. Я озираюсь в поисках ложки, понимаю, что ждать не приходится, и делаю себе загребалку из твердой хлебной корки – есть-то хочется.

– Зови меня мастер Битти, – говорит повелитель железяк, наливает и пододвигает мне кружку с питьем, а сам откуда-то из сапога достает ложку. Я нюхаю кружку. Боже, это пиво. Да еще какое-то прокисшее. Я быстро отодвигаю кружку и спрашиваю:

– А вода есть? Или чай?

– Чай! Ха! Стамп! Принеси ему ложку! У тебя точно были запасные!

Похоже, чаю не будет. Ну ладно.

– Как тебя звать?

– Уна.

– Швед, что ли? Ну Уно так Уно. Ты чей?

– Ничей.

– Врешь, здесь нет ничьих.

Я пожимаю плечами и улыбаюсь.

– Ну мне же и лучше, – решает Битти, – но если предыдущие хозяева тебя накажут, я не заступлюсь.

– Договорились, – отвечаю я. Битти на миг застывает с набитым ртом и поднятыми бровями.

– Вот нахал.

Что? Что я не так сказала? Блин. Но Битти уже успокаивается.

– Пошли ко мне, найду, где тебя разместить. Припишу тебя переводчиком, сил моих больше нет договариваться через их толмачей. Они то есть, то нет, да и не поймешь вечно, дело они говорят или так лопочут.

Я задумываюсь. А что, вообще-то, возможность шикарная. Битти болтается со своим железом по всему поселению, а может и там, куда везут все эти грузы. За его спиной я смогу обшарить каждый камень. Плохо, что я не знаю не только того, кто из пропавших Братьев в этой лоции, но и того, как далеко он отсюда. Так или иначе, где-то жить и что-то есть надо.

– Хорошо, – наконец говорю я, – буду вашим переводчиком.

– Вот нахал, – отвечает Битти уже с меньшим удивлением и торопит меня идти. Кстати, пока я ковырялась со своей фасолью, он съел всю свою порцию, весь хлеб и выпил весь кувшин, включая то, что отодвинула я. Моторный мужик, придется привыкать.

В его палатке стоит стол, заваленный бумагами, несколько металлических ящиков, из части которых торчат бумаги же, а часть закрыты на замок; три складных стула и деревянная, похоже, что тоже складная, кровать. Битти падает на стул, хватает какие-то бумаги, вытаскивает чернильницу и перо и начинает что-то быстро царапать.

– Спать будешь с Финдлейсоном. А если он не появится через десять минут – то вместо него.

Всю жизнь, черт возьми, мечтала спать с Финдлейсоном.

В палатку засовывается молодой красивый мужчина. Чем-то похож на Братьев, но волосы кудрявые и посветлее, а сам повыше ростом. Если Финдлейсон именно это, то я, пожалуй, и не сильно против.

– Привет, Аткинс, – говорит Битти, роясь в одном из ящиков, – хорошо, что ты меня застал… Я сейчас кое-что запишу, сдам Финдлейсону этого вот курносого и уеду на ночную смену, а пока мне срочно нужно выпить чаю, а то я усну в седле, как в тот раз.

– Что за девчонку ты себе завел, Джеймс? Весь лагерь заинтригован.

Я подпрыгиваю на полметра, но Битти даже не ведет бровью.

– Отличная девчонка, через пару лет выучится держаться в седле, а там и усы полезут. Переводит толково, а что мне еще надо?

– Где ты вообще его нашел?

– На северо-западном склоне.

Красавчик поворачивается ко мне и внимательно изучает.

– Дай-ка руку.

Я неохотно протягиваю.

Он поворачивает ее ладонью кверху, проводит там и сям пальцем.

– Джеймс, я думаю, это юнга с какого-то корабля. Но… Ты, парень, давно не тянул канатов, верно? Пару месяцев ни одной вахты, да?

– Да, – неохотно соглашаюсь я.

Он берет меня за подбородок, поворачивает мою голову туда-сюда.

– И ты шпаришь по-турецки, как уроженец Скутари.

– А по-английски – как уроженец Ферманаха, – подает голос Битти.

Аткинс фыркает, потом взгляд его становится серьезным, а потом печальным.

– Я думаю, – произносит он, и тут до меня доходит, что он говорит и не по-турецки, и не по-английски, – мальчишка сбежал с турецкого корабля. Язык и лицо могут быть материнскими. А причина удрать… Ну ты знаешь турок. Особенно что касается ребят со светлыми волосами и зелеными глазами.

– Тогда тем более я не собираюсь никому его возвращать, – сердито говорит Битти по-английски.

– Интереснее то, почему мальчишка одет по-европейски. Я бы все-таки его раздел и осмотрел.

– А вот не надо меня раздевать и осматривать, – злобно отвечаю я и закрываюсь руками.

Аткинс подпрыгивает и роняет стул у себя за спиной, Битти встает.

– Ты и по-французски понимаешь?

– А это запрещено? – огрызаюсь я.

– Да, в общем, не запрещено… На именно этой войне так и вообще неплохо… Погоди, дружок… – Аткинс делает пару шагов назад, что-то нашаривает в кармане – он что, меня боится? – и выпаливает что-то непонятное.

Я дико смотрю на него. Сколько тут языков? Предок обещал мне три? Значит, всё, готово, предел пройден. Черт. Аткинс рявкает еще что-то.

Я смотрю на Битти. Он встревожен, но вроде бы не злится.

– Это я тоже должен понимать? Нет, ищите кого-нибудь другого.

Битти и Аткинс переглядываются.

– Не, ну серьезно, я вам что, автомат по переводу с чего угодно на что угодно?

– Ладно, ладно, – говорит Аткинс, – я все равно больше ни слова по-русски не знаю.

Я пожимаю плечами. Аткинс и Битти переглядываются, и Битти смеется.

– Для шпиона он слишком заметный. И разговаривает, как сын лэрда с арендатором.

– Русские дворяне говорят по-французски лучше нас с тобой.

– И откуда бы посреди Балаклавы болтался дворянский ребенок? Да еще понимающий, зачем двое мужчин могут раздеть мальчишку?

Аткинса передергивает.

– Что-то я не хочу ничего об этом знать, Битти.

– Вот-вот.

В этот момент у меня за спиной раздается грохот и кто-то яростно шипит что-то про святую кровь и кровавую купель.

– Ты, овсоед драный, – рявкает Аткинс, – ты можешь зайти как человек?

Битти берется ладонью за лицо и стонет.

В палатку вплывает еще один металлический ящик, а вслед за ним – мальчишка лет пятнадцати.

– Мастер Кемпбелл заставил меня тащить вот это на руках от самого корабля. Он сказал, это ваше.

Ящик с грохотом ставится на пол. В ящике что-то дребезжит.

– Финдлейсон, друг мой, – мягко говорит Битти, – я благодарю тебя за то, что ты допер мои инструменты, и прошу извинения за мастера Кемпбелла, который, наверное, всего лишь имел в виду, чтобы ты это не швырял. Впрочем, разберемся. Вон тебе новенький, его зовут Уно, покажи ему, где спать, чем умываться, и вытряхни из кастеляна форменную куртку для него, пока турки не утащили его обратно.

Мальчишка смотрит на меня, как матрос на крысу в хлебном ларе. Нос у него свисает почти до нижней губы, брови такие, что складкой между ними хоть орехи коли, и в целом