Галактический конвой - Билл Болдуин

Одно за другим на экранах «Непокорного» начали появляться сообщения — каждое следующее тревожнее предыдущего. Мощным ударом были уничтожены три старых линкора под командованием вице-адмирала Теобальда Коринфа:

«Дилаф», «Ллонгвир» и «Эннил». Уцелевших не было. Старый Коринф заставил Облачников дорого заплатить за свои корабли: уходя в небытие, он захватил с собой огромный новейший линкор Облачников «Назир», а также флагман второй линии «Кармат» и три тяжелых крейсера. Вскоре после этого гордый «Ганет», ветеран, закаленный в дюжине сражений с флотом Негрола Трианского, взорвался вместе со всем экипажем, однако не раньше, чем уничтожил огромный «Парнас» и повредил два корабля его сопровождения — линкоры первого эшелона «Самрад» и «Позен». Следом из битвы выбыли «Вангард» и «Калид Изель», успев, однако, уничтожить или повредить шесть из девяти линкоров второго эшелона атакующих сил Анака. В течение следующего часа «Триумф» и «Превосходный» также покинули поле боя. И вскоре все поняли, что подарить победу Имперскому Флоту теперь может только чудо.

В кают-компании «Непокорного» новости встречали сначала с тревогой, потом со слезами и, наконец, с криками ужаса. Конечно, оккупационный корпус Негрола Трианского — вместе с планами захвата Гелика — погиб в первые же циклы битвы. Но при отсутствии эффективного противодействия со стороны имперских судов мощные флотилии Облачников без особого труда могли полностью уничтожить базу на Аталанте.

— А оттуда, — заметил Арам, изучая карту, — всего один шаг до самого Авалона.

Брим представил себе, какой ужас ожидает очень скоро улочки древнего города. Он беспомощно стиснул зубы, вспоминая ярко одетых жителей — и в первую очередь Клавдию. Они и так уже достаточно настрадались, а ведь худшее было еще впереди…

От известия о почти фатальных повреждениях, полученных «Динас Понтом», и тяжелом ранении адмирала Грегора Пенделя у многих на глаза навернулись слезы, в том числе и у Брима. Впрочем, за истекшие несколько метациклов его носовой платок и так уже значительно отсырел. По его подсчетам, контр-адмиралу Клаусу Фишеру, заместившему Пенделя после ранения, приходилось противостоять шестнадцати тяжелым кораблям противника, имея в распоряжении всего два линкора: «Инвинсибл» и «Стирлинг». Нет слов, это были мощные корабли, но, как показывал боевой опыт, даже могучему «Динас Понту» удалось уничтожить только четыре вражеских корабля, прежде чем его самого одолели — одним числом.

К 3.30 следующего утра по аталантскому времени 17-я БГ уже ограничивалась короткими налетами на сохранивший основное боевое ядро флот Облачников, продолжавший полным ходом идти к Аталанте. До нее оставалось меньше суток хода.

В 3.61, повинуясь приказу Адмиралтейства, Конгор Вулдыр вывел свою 18-ю БГ в космос. Примерно через 12 метациклов она вместе с остатками 17-й БГ предприняла последнюю отчаянную попытку остановить Анака. Как и следовало ожидать, старые корабли оказались совершенно бессильны, и только каприз какого-то козла из Адмиралтейства бросил их в это пекло. Облачники прошли сквозь эскадру Вулдыра так, словно ее не было и в помине. К счастью, сам Вулдыр оказался не полным идиотом, сделав два-три залпа по Облачникам, он отвел свои суда в сторону и присоединился к остаткам 17-й БГ, тревожа противника с флангов и ожидая подхода Онрана с мощным подкреплением.

На следующее утро, когда Онрану оставалось еще около дня хода, Аталанта сообщила о первых налетах тяжелых кораблей Облачников. Уже по одному этому сообщению становилось ясно, что адмирал Анак решил по максимуму отомстить городу за участие в строительстве Имперского Космофлота. Брим как раз вел корабль, когда на мониторе высветились первые сводки с поверхности планеты, и внутри него все сжалось от бессильной ярости Разумеется, не он один читал эти строки на лишенном атмосферы мостике «Непокорного».

— Великая Вселенная! — не выдержала Коллингсвуд; голос ее под защитным шлемом звучал непривычно. — Такие жуткие разрушения, и мы ничем не можем помочь.

— Воистину так, — отвечал Урсис. — Нет ничего хуже, чем бессильно наблюдать за чужими страданиями.

— Кстати, о бессилии, — буркнула Веллингтон. — Надеюсь, наши градгроутские дружки-артиллеристы развлекаются сейчас вовсю, сидя в своих тытьчертовых бестолковых фортах. — Она невесело усмехнулась. — Боюсь, они так никогда и не узнают, как получить силу через истину…

— ВЕЛИКАЯ ВСЕЛЕННАЯ, Дора! — вскричал Урсис, чуть не оглушив всех стоящих на мостике своим ревом. — ВОТ ОНО!!!

— Что «оно», Ник? — спросил Брим, смахивая с глаз слезу после очередного сообщения.

— Сила через истину, — взволнованно повторил Урсис. — Я знаю, как древние градгроуты запитывали свои орудия.

— Ты… ЧТО? — поперхнулась Веллингтон.

— Я понял устройство их космических пушек, — ответил Урсис. — Ответ все время находился у нас перед глазами. Мы просто не замечали его. Вспомни их девиз! Подумай сначала о второй строке: «Через истину лежит путь к силе». Это ключ ко всему.

— Для тебя, может, и ключ, — буркнула Веллингтон. — А для меня — полная тарабарщина.

— Вспомни пол главного зала, — продолжал Урсис, не обращая внимания на ее сарказм. — Золотой конус Истины, отражающий силовой луч G-семени. Что случится, если кто-то уберет его из центра зала?

— Я… я помню, ты нес какой-то бред насчет того, что весь монастырь поднимется в космос, или что-то в этом роде, — вмешался Брим. — Именно так я и говорил, Вилф, — сказал Урсис. — Убери этот зеркальный конус, и энергия от G-семени Каптера, ударив прямо в пол, поднимет монастырь на воздух. Это я и раньше знал.

— Но что потом? — не выдержала Веллингтон. — Как это может дать энергию на старые космические пушки?

— Терпение, Дора, дорогая, — возбужденно сказал Урсис. — И учти, никаких доказательств у меня пока нет. Но помнит ли кто-нибудь из вас эти яйцевидные часовни, приделанные к каждому из орбитальных фортов, и то, что каждая из них всегда ориентирована на Гадор?

Брим кивнул.

— Ага, — с улыбкой ответил он. — Я до сих пор помню, что подумал тогда: если уж градгроуты не пожалели на это сил, значит, в их учении что-то есть. Я даже собрался вернуться как-нибудь в библиотеку, чтобы разобраться во всем этом хорошенько… Впрочем, может, я еще сделаю это, если только тытьчертовы Облачники не разрушат всю Аталанту.

— Если я прав, Вилф Анзор, — объявил Урсис, — у тебя скорее всего не будет больше такой возможности. — Он поднял вверх палец. — Вот где вступает в действие первая строка девиза градгроутов: «В разрушении возрождение». Ибо после того, как монастырь взлетит с вершины холма над городом, он устремится прямо на Гадор.

— На Гадор? — снова не выдержала Веллингтон. — Николае Януарьевич, чего это ты накурился в своей трубке-земпа?

Урсис расплылся в довольной ухмылке и повернулся в кресле.

— Дора, дорогая, послушай меня немного — у нас очень мало времени. Кажется, это именно ты сказала, что для стрельбы из подобной пушки требуется энергия порядка солнечного выброса. Так вот, когда монастырь — а вместе с ним и его G-семя — ляпнется в фотосферу Гадора, результатом будет именно мощный солнечный выброс. И, как говорят градгроуты, путь к силе лежит через истину.