Промышленникъ - Алексей Иванович Кулаков

– «Авто-пять» – всего лишь серийное ружье машинной[39] выделки, Акинфий Петрович.

– Будем полагать, название ему дали по числу выстрелов без перезарядки?

В разговор вступил еще один любитель стрельбы по воронам. Вообще, все присутствующие с гораздо большим желанием поохотились бы на куропаток или рябчиков (не говоря уже о благородных тетеревах), – но, увы, время этого удовольствия еще не подошло. Впрочем, воронье развлечение тоже было очень даже ничего – к этим чертовски сообразительным птицам было не так уж и легко подобраться на двадцать пять – тридцать саженей. А подобравшись, еще и умудриться попасть в верткую и удирающую изо всех сил цель.

– Совершенно верно подмечено, господа.

Теперь уже не выдержал и четвертый участник небольшого развлечения:

– И где же можно приобрести подобное чудо?

– Пока – в любом из представительств Русской оружейной компании или непосредственно на моей фабрике в Сестрорецке. А месяца через три-четыре оно появится и в самых крупных торговых заведениях оружейного толка.

Троица местных охотников многозначительно переглянулась – еще один слух о племяннике помещицы Лыковой нашел свое подтверждение.

– Господа, если кто-либо из вас желает опробовать новинку лично, то прошу – без лишних церемоний. Мне, как производителю оружия, будет весьма полезно любое мнение опытного охотника. Более того, о нем узнает каждый покупатель – ваши рекомендации в обязательном порядке будут напечатаны в брошюрке, которая будет прикладываться к проданному ружью.

Первым сориентировался Акинфий Петрович, никогда не возражающий против дополнительной известности.

– Кхм! Если вам это и в самом деле так важно?.. Пожалуй, я бы не отказался провести небольшое испытание.

– Опередил, как есть опередил!

Как оказалось, опытными охотниками считали себя все. Особенно в свете того, что их скромное мнение будет отпечатано как минимум сотенными тиражами.

– Я думаю… – Князь напоказ провел рукой по патронташу, в котором тускло светились новехонькими латунными боками цилиндрики патронов, – …возможность составить личное мнение будет у каждого.

Одним движением сняв набитый боеприпасами пояс (господа помещики тут же обратили свое внимание на странную трехзубую пряжку из вороненой стали), столичный гость протянул его главному «эксперту»:

– Сорок штук, господа. Перезаряжать вот так… Затем нажать вот сюда, и ружье готово к стрельбе. А я, с вашего позволения, еще немного пройдусь и полюбуюсь на местные виды.

Троица помещиков немного обескураженно переглянулась, но возражать или спрашивать о чем-либо не стала – в конце концов, всего лишь через пару часов они опять увидятся в Ивантееве.

А сам владелец ружья, с облегчением избавившийся от своей увесистой собственности и от почти полного патронташа (подумаешь, поиграются чуток, зато потом сами и принесут в поместье к тете), огляделся по сторонам, определяя, в какой стороне жилище родственницы. Немного постоял, вспоминая свой сегодняшний (надо сказать, весьма извилистый) путь, и энергично зашагал напрямик к невеликому, но очень живописному лесному озерцу, попавшемуся ему на глаза в самом начале сегодняшнего геноцида ворон. Тело под охотничьим костюмом изрядно вспотело и чуть ли не подпрыгивало в предвкушении водных процедур, на губы словно сама собой пришла весьма фривольная песенка из прошлой жизни, а ладони время от времени скользили по стеблям вымахавшей по пояс полыни. Иногда робко стрекотали кузнечики, ветер нес в себе всю душистость трав, лениво шумели листья деревьев… Хорошо!

«Надо было наплевать на общепринятые правила, и надеть нормальную форму. А не это клетчатое убожество из плотной ткани!»

Всего через полчаса он перепрыгнул небольшой извилистый ручеек, питающий своей живительной влагой стометровую в диаметре чашу озера, еще раз осмотрелся, подыскивая место, и довольно выдохнул. Коротко протрещали пуговицы на новехоньком, но уже изрядно нелюбимом костюме шотландского покроя, жалобно скрипнули сапоги, буквально сдираемые с ног, недовольно прошуршали наручные ножны, укрываемые от солнца под сброшенной одеждой.

Бултых!!!

Следующие полчаса истребитель ворон усердно вспоминал такие стили плавания, как «по-собачьи» и «саженками», а также опытным путем определял глубину озера. Которая, кстати, оказалась совершенно плевой – до песчаного (местами) дна было всего-то метра три, ну, самое большее – четыре. Пару раз под водой блеснули бока мелкой рыбешки, у берегов обнаружилась солидная колония раков, а в небольших зарослях камыша время от времени кто-то покрякивал – маленький кусочек лесного рая… В котором, к сожалению, нашелся свой змей! Подплывая к маленькому земляному пляжику, на котором неряшливой горкой осталась лежать одежда, Александр совершенно внезапно ощутил на себе чужой взгляд. И не один – наблюдателей было как минимум двое. И что самое странное – их намерения были абсолютно непонятными.

От безмятежного спокойствия не осталось и следа – плавно развернувшись, князь широкими саженками поплыл обратно. До центра лесного водоема оставалось совсем немного, когда в прибрежных камышах развернулась настоящая перепалка среди утиного племени и конечно же одинокий пловец заинтересовался столь внезапным переполохом. И не только заинтересовался, но и решил побыть немного зрителем-натуралистом, потихонечку подбираясь к камышам, с явной (по крайней мере с берега это намерение прекрасно читалось) надеждой разглядеть пернатых крикунов. Добрался и все так же тихо стал плыть вдоль них, по-прежнему удаляясь от своей одежды. А заодно и от неизвестных личностей рядом с ней.

«В последний раз купаюсь без ножа. Дубина, мало тебя жизнь учила!»

Поднырнув под прибрежную корягу-топляк, князь все так же тихо поплыл вдоль нее, потихоньку сокращая расстояние до прибрежных деревьев, а достигнув цели, так и не стал выпрямляться в полный рост. Быстро перебирая руками по близкому дну, он живой торпедой распорол качающуюся на волнах зеленую ряску и тихонечко выполз на берег, как никогда походя на водяного. А через минуту – лешего. Облепленный зелеными нитями и жидкой грязью (к которой тут же добавился весь остальной лесной мусор), Александр первым же делом замер, прислушиваясь. Поводил головой из стороны в сторону и опять замер. Затем шевельнул пальцами, подхватывая с земли небольшой, но острый на вид сучок, поморщился, когда тот распался у него в ладони древесной трухой – и тихо растворился в зарослях ивняка. На его стороне был ветер, гуляющий по кронам деревьев и в прибрежном камыше, ему помогали своим кряканьем неугомонные утки и даже небольшое облако, ненадолго закрывшее собой яркое полуденное солнце. А еще собственные навыки охоты на «контрабасов» – пусть на нем не было формы пограничника и руки были безоружны, пусть. Он сам себе оружие! И кое-кто скоро в этом убедится. Непрерывно обогащаясь новым опытом и ссадинами (ползти по лесному ковру в одних трусах-боксерах как-то еще не доводилось) и старательно игнорируя шалых от радости комаров, слетевшихся на нежданный пир чуть ли