Александра - Олег Ростов

не получалось. Василий сунул руку и взял наконечник с обломком древка из потемневшего от времени дерева. Вынул его из футляра. Я перехватила из рук Великого князя футляр. Он на него не обращал уже внимания. Вот теперь все увидели легендарное копьё Судьбы. Народ крестился. Митрополит, прижимая левой рукой к груди крест, правой крестил Государя. насладившись реликвией, Василий посмотрел на меня. Я вновь протянула ему футляр. Он положил туда наконечник. Забрал футляр себе. Возвратился на трон. Сел и положил футляр к себе на колени. Глядя на меня, улыбнулся.

— Да, царевна, такое не забывается. Теперь верю, что принцессы вы обе, и рад, что обе Рюриковны. Ты привезла настоящие сокровища.

— Это ещё не всё, государь.

— Не всё?

— Есть ещё святыни. — Посмотрела на митрополита. Мои слова, сказанные Василию, слышали многие. Наступила полная тишина. — После того, как апостолы сняли тело Спасителя, его завернули в погребальный саван. И отнесли в склеп, который предоставил им Иосиф Аримафейский. Именно оттуда Иисус вознёсся на небо. После него остался погребальный саван. Или по другому плащаница. На ней отпечатался лик Спасителя и кровь его. Плащаница тоже является Орудием Страстей Христовых. Василий. — Ко мне подошёл муж Елены. Принёс кожаную суму. Я скинула с себя шубу, расстелила её перед троном. Ко мне подошла Елена и тоже сняла свою шубу. Мы разложили их, расправили. Потом я вытащила из сумы сверток, завёрнутый в шёлк. Распаковала. Мы с Еленой аккуратно расправили плащаницу. Василий вновь встал. Стоял и крестился. Точно так же, как и митрополит и все остальные. Я тоже стала креститься. Елена глядя на меня, повторила. Митрополит передал кому то крест. Опустился на колени перед плащаницей. Я услышала, как он молился.

— Владыко, — обратилась я к нему, — прошу принять плащаницу. Я не имею право хранить её.

К плащанице подходили бояре, молились, кто-то вставал на колени. Я оглянулась на свёкра. Фёдор Мстиславович был бледен, постоянно вытирал пот со лба. Шапку он снял. Бояре пытались дотронуться до плащаницы. Мне пришлось вмешаться.

— Бояре, прошу вас не трогайте плащаницу. Она очень старая, ей полторы тысячи лет. Очень ветхая. Вы можете, сами того не желая, повредить её.

— Всё отошли! — Рявкнул Василий. Бояре отхлынули от плащаницы. Митрополит продолжал молится. — Сядьте на свои места! — Государь зло смотрел на весь боярский кагал. Все замолчали. Мы ждали, пока митрополит закончит молитву. Потом он наклонился и поцеловал край плащаницы. Приложился к ней лбом. После этого поднялся с колен. Посмотрел на нас с Еленой.

— Сложите её назад, дщери наши.

Мы с Еленой принялись бережно складывать её. Сложили, завернули в шёлк, потом я поместила свёрток в кожаную суму. Ко мне подошли двое, церковные служки. Откуда они взялись я не поняла. Отдала им плащаницу. Они унесли.

— Александра? Это всё? — задал вопрос Василий.

— Нет ещё, государь. Осталась чаша, мощи Георгия Победоносца, покровителя русского воинства и казна.

— Господи Иисуси. — Василий перекрестился. — Ты полна неожиданностей, Александра. А ещё говорили, что ты лекарка знатная?

— Да. И такое есть. Меня учили не только убивать, но и лечить.

— Что за чаша?

— В Европе её ещё называют Святым Граалем. Тоже одно из Орудий Страстей Господних. Из этой чаши Спаситель вкушал во время Тайной вечерни. А позже, после его смерти, Иосиф Аримафейский собрал в неё кровь Христову, когда Иисуса сняли с креста.

— Казна?

— Золото. Золотые флорины, гульдены, византийские солиды, золотые османские султани, арабские динары, драхмы. Всё в мешочках по пятьдесят монет в каждом…

…Мы возвращались назад из Кремля назад. Ехали в крытом повозке вдвоём с Еленой. Фёдор Мстиславович остался в Кремле. Елена прижалась к моему плечу. Я её обняла. Гладила по волосам.

— Устала, Лен?

— Есть такое, но больше перенервничала.

— Моя хорошая. Тебе нельзя нервничать. Ты уж прости меня, что так заставила тебя напрягаться.

— Ничего, Сань. Всё нормально. Ну теперь то от нас отстанут?

— Теперь да. Наш с тобой статус подтверждён самим Государем и Русской православной церковью, в лице митрополита. Не даром он назвал нас с тобой дочерьми матери церкви. И стал нашим духовником.

— Я не совсем поняла, что это такое, Сань?

— Теперь он наш духовный батюшка. То есть, причащать будет только он нас. Исповедоваться мы будет только ему. Ты представляешь какой это престиж? Только члены Великокняжеской семьи на это имеют право.

— Ну Василий ведь признал нас своими родственниками.

— И это тоже очень сильный статус.

— Сань, а этот окольничий, как его, придурок…

— Вельяминов? — Я усмехнулась.

— Вот — вот. Лузер. Попал по чёрному. — Ленка засмеялась. — Он же реально обосрался!

— Это урок всем остальным. А ты заметила как Тучков-Морозов моментально прогнулся? Молодец мужик. Не даром его Государь направлял везде дипломатом. А дипломат это кто, дорогая?

— Кто?

— Человек, адекватно мыслящий. И понимающий куда может в следующий момент подуть ветер. То есть, залезть без мыла в задницу. Он же тоже поначалу наехал на меня. Но быстро сдал назад. Просто прикинул хрен к носу и сделал правильные выводы! — Мы обе засмеялись.

— Ну, Саня, ты вообще гроссмейстер. Как ты общалась с митрополитом, с самим Великим Князем, это жесть! Я бы так не смогла.

Я улыбнулась подруге. Погладила её и поцеловала в щечку.

— Лен, всё будет хорошо. Мы отыграли всё как по нотам. Даже лучше, чем я ожидала. Теперь наши мужья нам по гроб жизни должны! Лелеять нас, целовать в зад и сдувать пылинки.

Лена засмеялась. Прижалась ко мне сильнее.

— Сань, так Васька у меня и так, пылинки с меня сдувает. Всё ходит: «Елена, душа моя, тебе не тяжело? Это не поднимай, это не делай». И в зад меня целует и не только в зад. Сань, я реально говорю. Он трясётся надо мной. Мне иногда это надоедает. Я даже ругаться на него начинаю. А он только молчит, гладит меня и в глаза заглядывает.

— Терпи, Лен. Васька вообще от тебя без ума. Он тебя и без признания царевной, любит. Ты для него всё. Целый мир. А сейчас ещё и беременная. Дитя его носишь. Он как раз не возгордиться, что у него жена такая родовитая. А вот папан наш с маманом, точно носы задерут.

— Ага, — Ленка опять засмеялась, — Как на него Государь наехал, я думала Фёдора Мстиславовича там удар хватит. Бедный папан. Хорошо ты вклинилась.

— Это по поводу того, что не слишком ли забурел боярин Вяземский, отхватив своим сыновьям двух царевен да ещё и Рюриковных⁈

— Ну да! С одной стороны, было прикольно смотреть на папана. Он не то, что побледнел, позеленел. Я думала он в обморок грохнется. Смотрела на Васю. Он бледный стоял. Кулаки сжаты до по беления. Как и скулы. — Усмехнулась Ленка.

— Всё верно. Иван мой такой же был. Знаешь почему?

— Почему?

— Великий Князь смог бы добиться через митрополита аннулирования нашего брака. Это реальность, Леночка.

— То есть, Васю у меня могут отобрать?

— Больше тебя у него отобрать. А не его у тебя.

— А какая разница? Я не хочу. — Ленка встрепенулась. Я её прижала назад.

— Успокойся. Никто этого делать не будет. Вася твой муж останется, как и Ванечка моим мужем. Всё. Зато папан, по мимо думского боярина получил ещё себе в подчинение пару приказов. Теперь он прочно закрепился в Москве.

— Сань, а ты когда?

— Что когда? Не поняла?

— Забеременеешь?

— А что так?

— Ну мы бы с тобой вдвоём ходили с животами. Потом вдвоём с детьми. А то я одна, как дура.

— Вот именно, дура. Какая тебе разница, буду я беременная или нет. Главное сейчас твой ребёнок. Поняла?

— Поняла. — Ленка тяжело вздохнула.

— Глупая ты. — Я улыбнулась и поцеловала её…

Глава 11

Зачем Господь придумал секс?

Конечно же не для утех,

А для приятных дел богоугодных.

И заниматься им не грех

И сирым нам и людям благородным.

Но час потехе, делу время.

Зашевелилось сучье племя

В соборе славного Петра.

В Крыму Гирея волчье семя.

С ним разобраться нам пора.

Zay

На подворье нас уже ждали. Ждала Евпраксия Гордеевна, её старшая дочь Евдокия. Ждали Дарёнка с Фросей. Ждали все те, кто здесь жил. Боярыня с дочерью стояла на крыльце. Когда мы с Еленой вышли из крытого возка, маман сама подошла к нам. Смотрела с тревогой и вопросом.

— Всё хорошо, матушка. — Сказала я ей успокаивающе и улыбнулась. Елена тоже улыбалась. — Великий Государь признал нас. И Митрополит тоже.

— Слава тебе господи. —