Революция - Меган Девос

Проблеск эмоции – вот что меня тогда остановило. Вдруг в самой глубине его безжалостной души еще остался тот, кого я считала своим братом? Джоуна никогда не был ласков со мной, я не видела от него ни братской поддержки, ни братской заботы. Но он не сразу превратился в нынешнее чудовище. Когда-то мы были зависимы друг от друга. Это больше напоминало союз по расчету, чем отношения брата и сестры. Увы, то время давным-давно прошло.

Рука безотчетно поднялась к сердцу, и я ощупала шрам. Напоминание о том, что люди меняются, собственноручно оставленное братом.

Я тряхнула головой, чувствуя, что эту задачу надо решать, и как можно быстрее. На совести Джоуны были сотни загубленных жизней, и прежде всего – жизнь Джетта. Гибель мальчишки ранила сильнее остальных.

Однажды я оплошала, но больше не поддамся слабости.

– Да, – сказала я, нарушив затянувшееся молчание. – Джоуна заслуживает смерти. С его устранением все атаки Грейстоуна прекратятся.

– Ну, Грейс… – вырвалось у Докка.

Он смотрел на меня сочувственно, с пониманием и кивал, неслышно выдыхая. Новость его явно опечалила, но возражать он не стал. Даже Докк понимал: пора.

Дакс тихо выругался, удивленно выгнул брови и пробормотал:

– Грейс, но ведь он же твой брат.

– Знаю, – спокойно ответила я. – Людям свойственно меняться. Сейчас Джоуна не тот, каким был. Он превратился в чудовище. Если его не устранить, будут новые жертвы. Он уже погубил изрядное число жителей Грейстоуна. Все знают, сколько из-за его атак погибло у нас, включая…

– Джетта, – с ощутимой болью добавил Хейден.

Я мельком взглянула на него, поблагодарив печальной улыбкой:

– Да.

И снова возникла пауза: тяжелая, скорбная. Все думали о потрясающем мальчишке, чья жизнь оборвалась так рано. Казалось, боль этой потери останется с нами до конца дней, и у многих она будет гораздо острее, чем у меня, поскольку они знали Джетта с самого рождения.

– И какой план? – спросил Кит.

– Для того мы здесь и собрались, – ответил Хейден, голос которого снова звучал ровно, – чтобы его выработать.

– А ваши соображения? – спросил Дакс, глядя то на меня, то на Хейдена. – Что-нибудь вроде атаки на Грейстоун?

– Как вариант, – сказал Хейден.

Он смотрел не на собравшихся, а в центр стола, продолжая раздумывать.

– Хейден, а ты говорил с Шоу? – спросил Докк.

Хейден мгновенно напрягся. На губах появилась злобная усмешка. Ему было не сдержаться. У меня похолодела спина. Сразу вспомнилось мерзкое ощущение руки Шоу на моем теле и расправа Хейдена, когда он едва не убил паршивца. Не скажу, чтобы меня заботило самочувствие Шоу, но я знала: благодаря заботам Докка он медленно выздоравливает.

– Нет, – угрюмо ответил Хейден.

– Возможно, стоило бы, – осторожно предложил наш врач.

– Этот парень – противник Джоуны, – заметил Дакс. – Вроде даже возглавляет группу сопротивления. Так?

– У нее надо спросить, – бросил Хейден, кивнув в сторону Люти.

– Это так. – Чувствовалось, Люти немного обижена упреком Хейдена, но ей не хватало смелости открыто возразить. – Еще до последней атаки Шоу пытался расправиться с Джоуной.

– Какие у нас основания тебе доверять? – спросил Хейден.

– Не наезжай так, дружище, – посоветовал ему Дакс и укоризненно посмотрел на Хейдена.

Хейден этого даже не заметил.

– Мы можем доверять Люти, – вмешалась я, положив руку Хейдену на спину.

– Ладно, – злобно процедил Хейден. – Я поговорю с ним. Посмотрим, что вообще он скажет.

– Тогда отправляемся в больницу? – предложил Докк, оглядывая нас.

Все согласно закивали, готовые покинуть штурм-центр.

– Подождите, – сказала я, снова стянув внимание на себя. – Я должна кое-что сказать.

Собравшиеся терпеливо ждали. Я глубоко дышала, собирая всю силу духа, какая у меня была.

– Не знаю, как мы это осуществим и в результате каких действий, но… убить его должна я.

Мне тут же принялись возражать.

– Грейс, нет.

– Тебе незачем это делать самой.

– Это несправедливо.

– Другие вполне справятся.

Молчали только двое: Докк и Хейден. Глаза Хейдена были устремлены на меня. Таким я видела его в хижине, когда начали рушиться его внутренние стены. Изогнутые брови, пронзительные зеленые глаза и чуть нахмуренный лоб. Я почти читала его мысли. Чувствовалось, он знал, что я это скажу.

– Это должна сделать я сама, – твердила я, упрямо мотая головой.

– Но почему? – спросил явно ошеломленный Дакс.

– Потому что… потому что потом я не хочу ненавидеть за это дело кого-то из вас.

– Грейс, это же глупо, – сказала осмелевшая Люти.

Она не замечала, что стоит почти вплотную к Даксу.

– Наоборот, – твердо возразила я подруге. – Когда его не станет, вы для меня останетесь единственной семьей. И я не хочу до конца жизни вспоминать, как кто-то из вас убил моего брата. А если это сделаю я, с собой я как-нибудь договорюсь.

Это была сущая правда. Все равно я отчасти винила бы убившего Джоуну. Обвинять себя я могла сколько угодно и продолжать жить, сознавая себя братоубийцей. Но я не хотела, чтобы вина легла на кого бы то ни было из моей новой семьи. На Кита. Дакса. И прежде всего на Хейдена.

– Грейс…

От звука голоса Хейдена меня пронзила дрожь. Он был полон молчаливой, отчаянной мольбы. Его лицо оставалось таким же. И глаза. Он покачал головой, но больше ничего не сказал.

– Пусть это сделает другой, – предложил Кит. – Тот же Шоу.

– А ты его видел? Он застрял в больнице надолго. Это нужно делать быстро, пока не появились новые жертвы.

Возразить против такого довода не смог никто. Собравшиеся снова умолкли и напряженно подыскивали иные доводы, все еще надеясь меня отговорить.

– Быть может, мне повезет, и кто-то в Грейстоуне решит эту задачу раньше, но я сомневаюсь. Если же ее решение останется за нами, исполнительницей буду я.

Возражений не последовало. Собравшиеся кивали.

– Грейс, у меня нет и тени сомнения, что ты – одна из сильнейших женщин, с какими я имел удовольствие быть знакомым, – сказал Докк. – Но даже тебе придется выдержать нешуточную внутреннюю борьбу. Нужно учитывать масштаб и нестандартность ситуации.

– Да, Докк. Но я выдержу.

Один раз я провалила задание, но второго провала не будет. Положение, в котором мы оказались, сильно изменилось. Я должна это сделать. Ради Джетта. Ради Хейдена. Ради всех, кто погиб в результате маниакального стремления Джоуны уничтожить Блэкуинг.