Дакия - Алекс Хай

— И мы предполагаем, что именно оттуда Аспида придет за Осколком, — добавил Великий князь. — Ваше место будет именно там, в самом сердце. Мы с вами станем последним рубежом и, что наиболее вероятно, примем на себя основной удар.

Глава 38

Трое суток до «дня Икс» пронеслись одной бесконечной чередой совещаний, актуализации данных и построения планов. Мы не вылезали из апартаментов Великого князя, и гостиная с каменным столом и кучей подушек стала нашим пристанищем.

Мы безвылазно торчали там днями напролет, а Костя пару раз даже отрубился, не имея сил дойти до комнаты, что отвели нам под ночлег. Тогда Великий князь даже сжалился и накрыл его собственным халатом, чтобы Денисова не продуло под мощным кондиционером.

Утро «дня Икс» выдалось на зависть прекрасным: жара еще не успела расплавить асфальт, с Черного моря дул прохладный ветер, а чашка крепкого кофе по-турецки, которую принесла мне Ира в курилку, стала настоящим подарком.

— Спасибо, что заботишься обо мне, — улыбнулся я, принимая кофейную пару, расписанную хитрыми турецкими орнаментами.

— Да не вопрос, обращайся, — отмахнулась Ирка.

Всегда так делала, когда я ее благодарил. По-настоящему она не умела принимать искренние комплименты и благодарности. Вечно смущалась и отмахивалась, словно это ничего не значило. Но я-то давно ее раскусил.

Курилка располагалась на небольшой террасе, и отсюда исторический центр хорошо просматривался. Оживленные даже в ранний утренний час набережные, стихийные рынки со свежими продуктами и спешащие продавцы с корзинами, дворцы — османские и новогреческие, церкви, чайки… Вечно орущие чайки, будь они прокляты!

Ну кто, кто, мать его придумал нелепость, что крики чаек — это романтично? Он хоть слышал, как вопили сотни этих тварей? Накануне одна из особо наглых птиц умудрилась вырвать из рук Денисова бутерброд.

Я поставил чашку с блюдцем на широкий парапет и облокотился об ограду. Левой рукой закурил стрелянную у Костика сигарету, а правой притянул Ирку за талию к себе.

— Достаточно романтично на твой вкус? — улыбнулся я, кивнув на город. — В кои-то веки мы вдвоем, вокруг нас такая красота…

— Вполне, — шепнула Ирка мне на ухо. — Но на свидание не тянет. Я рассчитываю на ужин, вино и танцы на набережной.

— Если сегодня выживем и выполним задачу, обещаю, ради тебя даже пущусь в пляс.

Ирка не выдержала и хихикнула мне прямо в ухо. А я воспользовался моментом, ловко развернул ее к себе лицом и поцеловал. Правда, немного не рассчитал с маневром и едва не сбил чашку.

— Осторожно, дорогой. Второй кофе я варить тебе не буду, — оторвавшись от меня, сказала девушка. — И так много чести.

— А я думал, ты готовишься к роли благочестивой жены. Тренируешься, так сказать.

Ирка аж поперхнулась слюной, а ее лицо перекосило.

— Это сейчас что было? — сурово спросила она.

Я пожал плечами.

— Считай, озвучил кое-какие мысли. Мне подумалось, что будет неправильно оттягивать до самого последнего момента. Внизу, полагаю, будет не до признаний.

Ира вырвала из моих рук сигарету и жадно затянулась. Откашлялась, затянулась снова и с неудовольствием взглянула на курево.

— Никак не могу понять, что приятного вы в этом находите.

— А и не нужно понимать. Просто не привыкай, — я забрал сигарету обратно.

Она принялась ходить из угла в угол, очевидно, размышляя о моих словах.

— Так, значит, ты… Миш, скажи уже прямо. Это признание? Предложение? Какая-то клятва или обещание?

Хороший вопрос. Я и сам задавал его себе много раз. Признаюсь, в период нашей долгой разлуки даже был момент, когда мне показалось, что я окончательно выкинул Ирку из головы. Но стоило получить очередное письмо, и внутри что-то сжималось от нежности и желания быть с ней. Не знаю, было ли это любовью. Но после того, как мы увиделись в Букуреште, я понял, что больше не смогу расстаться с ней так надолго. Точнее, смог бы. Но не хотел.

— В высших кругах принято делать обязывающие заявления, — уклончиво ответил я. — Но мне громкие слова не по нраву, ты же знаешь. Просто если у нас все получится и мы оба останемся живы, я хочу попробовать. По-настоящему, понимаешь? Мне кажется, я уже к этому готов.

— К чему именно? — робко улыбнулась Ира и покраснела. — К тому, чтобы наконец-то…

— Не только. Не люблю полумер. Если уж хотеть женщину, то хотеть ее всю — со всеми последствиями.

— Ого…

— Ага.

Да уж, я просто мастер красноречия, особенно когда пытаюсь говорить искренне. Почему-то на службе всегда отлично выходило, а как только вопрос касался дел сердечных, я превращался в чурбан.

— Короче, я…

Ира поднесла палец к моим губам.

— Давай сперва выживем, хорошо? Ты сам говорил, для Юсупова это единственный шанс. Он использует все ресурсы и возможности, которыми обладает. Лично. Я не хочу умереть, зная, что дала нам надежду.

— Справедливо, — отозвался я и залпом выпил свой кофе. Пищевод обожгла крепкая и настолько пряная жидкость, словно я выпил жидкий огонь. Зато это немного меня отрезвило. — Тогда договорились, что вернемся к этому позже. Если сама захочешь.

Ирка чмокнула меня в щеку и успела отстраниться как раз в тот момент, когда на террасу поднялся сонный Денисов в халате Великого князя.

— Что, голубки, милуетесь?

— Ага, — Ира забрала из моих рук пустую чашку и одобрительно хмыкнула. — А знаешь, турецкие шмотки тебе удивительно идут.

— Все. Штофф сказала — значит, обязательно закажу себе такую же штуковину и буду ходить в ней дома после душа.

— Знал бы ты, сколько она стоит… Это ручная работа и шитье золотыми нитями.

— Если доживу до завтра, поверь, смогу себе это позволить, — улыбнулся Костя. — Кстати, Его Императорское Высочество уже вовсю насилует кофейник в гостиной. Поспешили бы вы на последний инструктаж.

«Последний инструктаж» — прозвучало как-то зловеще. Я не был суеверным, но все равно немного смутился. Костя открыл портсигар и прикурил от заклинания.

— Догоню вас через пять минут.

***

Ничего нового на инструктаже мы не услышали — все было проговорено еще накануне, а ненавязчивая подготовка к операции в самой базилике велась уже несколько дней.

Великому князю удалось договориться с городской управой, чтобы собор закрыли на один день под предлогом санитарной обработки. Это не должно было вызвать подозрений у простых подданных: народу сюда ходило много, София круглый год кишела туристами, да еще и церковные праздники справляли с особым размахом. Символ второго Рима как-никак, а его тоже требовалось убирать. Так что горожан и