Вечный бой - Владимир Добряков

— А может быть, вы меня чем-нибудь угостите?

Мне всегда нравилось такое нахальство. Не сводя глаз с Коры, я подошел к серванту и достал коньяк и две рюмки.

— Достаньте ещё одну, — попросила Кора, — Вы не будете возражать, если я приглашу сюда своего товарища. Не очень удобно оставлять женщину стоять в коридоре.

Я опешил от такой наглости и не знал, что сказать. А Кора, видимо, очень хорошо всё рассчитала, потому, не дожидаясь моего согласия, позвала:

— Лерма! Входи, пожалуйста! Только сначала брось на пол своё оружие. Ручаюсь, что сегодня мы не будем больше стрелять друг в друга.

На пол упал «Валет», и к нам вошла… Анна Рамирес! Сюрпризы продолжались. А Анна, смущенно улыбнувшись, произнесла виноватым тоном:

— Прошу прощения, Матвей, что применила против вас такой неприятный приём. Но вы застрелили моего напарника и чуть не отключили меня. Мне ничего не оставалось делать, как защищаться. А стреляли вы совершенно напрасно. Мы действительно хотели только поговорить с вами.

— И для этого решили взять меня в клещи? Нет, уважаемые противники, так переговоры не ведут!

— Да, — согласилась Кора, — Клар здесь допустил непростительную ошибку и был за это наказан.

— Но он сделал это без всякого умысла, сугубо автоматически, — возразила Анна.

— Вот и я среагировал на это сугубо автоматически. Так что, ему не на что обижаться. Тем боле, что для него самого всё закончилось, полагаю, благополучно. Я не говорю о несчастном официанте. Кстати, куда вы дели тело?

— Благополучно! — возмутилась Кора, — Матвей, вы когда-нибудь получали пулю в сердце?

— Увы, приходилось, — вздохнул я и поморщился от жуткого воспоминания.

— Тогда о чем речь? Вас, что, учили сначала стрелять, потом думать?

— Отнюдь. Нас всегда учили сначала хорошенько подумать, а потом думать: стрелять или не стрелять. Но, увы, общение с вами приучило нас к несколько другому образу действий.

— Хм! Я, в принципе, могу ответить подобным образом в ваш адрес. Но мне кажется, у нас есть более насущные темы для обсуждения.

— Вы правы, — согласился я, — Но у меня остался один вопрос, — я повернулся к Анне, — Куда, всё-таки, вы дели тело.

— Выбросила за борт. Вот только кровь с палубы убрать не успела. Появился матрос, и мне пришлось исчезнуть.

— Понятно, — я разлил коньяк по рюмкам и уселся в кресло, держа «Гепард» под рукой, — Так какой предмет вы намерены со мной обсудить?

— Как сделать, чтобы открытие Вацлава Черны не пропало для этой цивилизации, — ответила Анна.

— Это — первое, — дополнила Кора, — Вторая задача состоит в том, чтобы это открытие земную цивилизацию не погубило.

— А что? Такой оборот возможен? — поинтересовался я.

— Ещё как! — Кора печально улыбнулась, — На базе этого открытия можно развернуть производство такого оружия, по сравнению с которым термоядерные заряды будут новогодними хлопушками.

— Поясните, пожалуйста.

— Охотно. Если кратко, то при определённых условиях в реакторах Черны можно синтезировать антивещество.

Я присвистнул. Вот это — кот в мешке! Даже и не кот, а целый тигр. И далеко не бумажный.

— Может быть тогда лучше спрятать это открытие на дне Атлантики вместе с Суарешем?

— Нет! — живо возразила Кора, — Это было бы невосполнимой потерей для этого Мира. К тому же, о том, что в реакторе Черны можно синтезировать антивещество, знает только один… одна личность. Наша задача: не допустить, чтобы документы попали в его руки.

— И что это за личность?

— Натан Фарбер.

— Ого! Я слышу о нём всего третий раз, и с каждым разом он становится всё интереснее. Кстати, наши наблюдатели до сих пор его не обнаружили.

— И не обнаружат. У нас с Шат Орканом разработана специальная программа для выявления деятелей такого рода. Но даже и она даёт сбои, и мы можем наблюдать его только эпизодически.

— Кто же он такой?

— Это как раз тот самый, наш общий противник, о котором вам неоднократно говорил Шат Оркан.

Мне стало скучно. Опять этот таинственный общий противник, о котором мы ничего не знаем, а они, Старый Волк и Кора, ничего не хотят о нём говорить.

— Вы не находите, что это становится слишком однообразным? Сколько можно пугать нас этим противником и не раскрывать: кто он? Давайте, карты на стол!

— Я бы с удовольствием это сделала, Матвей. Но этих карт у меня на руках сейчас нет. Нет их и у Шат Оркана. Поверьте, как только у нас будут веские доказательства, мы не замедлим их вам представить. А пока, вам придётся ограничиться моим словом. Этот противник одинаково опасен и для нас, и для вас. А в настоящий момент наибольшую опасность он представляет для этого Мира. Если открытие Черны попадёт в его руки, то лет через десять эта цивилизация либо погибнет, либо безнадёжно деградирует.

Я снова задумался. Как-то не вязалась в моём представлении о ЧВП забота Коры и Старого Волка о благополучии цивилизации и её прогрессе. Я наполнил опустевшие рюмки, закурил, затянулся пару раз и спросил:

— Что-то не стыкуется, Кора, извините. До сих пор вы действовали в несколько ином направлении. Ваша деятельность никак не способствовала прогрессу цивилизаций и предотвращению глобальных катастроф. Скорее, наоборот. И вдруг, такая забота. С чего бы это?

Лицо Коры приобрело такое восхитительное выражение, что если бы в каюте оказалось самое свежее молоко, оно моментально бы скисло. С минуту она тоскливо глядела на меня, потом вздохнула и, наконец, заговорила:

— Давай не будем спорить о методах, Матвей. Поверь, я сама далеко не всегда от них в восторге и утешаю себя одной мыслью: «Цель оправдывает средства». В данном же случае открытие Вацлава Черны как раз соответствует нашим целям. Прямое преобразование ядерной энергии в электрическую, минуя стадию разогрева теплоносителя, — первый шаг цивилизации к отказу от варварских, разрушающих природу, технологий. Мы сами планировали здесь операцию. Но вы опять нас опередили, и мы до поры не вмешивались. Ну, а сейчас, когда операция близится к завершению, мы предлагаем сотрудничество. Вы ведь ничего не знали о втором аспекте проблемы? А это, согласись, не менее важно, чем помешать завладеть открытием генералу Бускеросу. Я предлагаю заключить временное перемирие и объединить наши усилия, чтобы открытие не попало в руки Натана Фарбера. Как вы на это смотрите?

Такую задачу в уме решить было невозможно. Я взял листок бумаги и прикинул систему темпоральных уравнений. Детерминант, в первом приближении, оказался равен нулю. Я стал вводить новые члены, чтобы повысить порядок точности. Кора наблюдала за мной, потягивая коньяк. Анна задумчиво курила длинную сигарету. Я продолжал заниматься темпоральной математикой, словно их не было. Мои изыскания прервал голос Катрин: