Испытание страхом - Олег Рой

– Полегче, – сказал я. – Не делай резких движений.

– Почему? – спросил он. Голос у него был какой-то странный, его тон менялся, но не как у подростка в пубертатный период – казалось, он просто не может выбрать, каким тоном ему говорить.

– Потому, что ты можешь упасть. И удариться. Кажется…

– Я не упаду, – перебил меня он, выбираясь из «саркофага» (при этом он ухватился за мое плечо, довольно крепко, я бы сказал). – Я умею ходить.

«Фредди, – шепнула мне Тень телепатически, – тебе не кажется, что у него твой голос?»

– Потрясающе, – заметил Призрак. – Может, ты еще скажешь, qual и il tuo cazza nome?^[44]

– Mi chiamo Michele Solariano Rossi, stronzo!^[45] – ответил юноша, и тут даже глухой бы заметил, что его голос похож на голос Призрака, похож – но не идентичен.

– Che cazza! – возмутился Призрак. – Вообще-то, это мое имя!

– Стойте! – сказала Льдинка. Она подошла к юноше (он был выше ее на целую голову и даже, кажется, немного выше меня) и проговорила ласково:

– Как, ты говоришь, тебя зовут?

– Рания Ас Суад Ат-Тен, – ответил юноша.

– Милый, – парировала Льдинка. – Если ты читаешь у меня в памяти, не надо этого делать. Рания – это мое старое имя, у тебя должно быть другое.

– Да, – согласился юноша. – У меня есть другие имена. Поль Мак Ди, Адрастея Филипуссис, Еджайд Баану Ботсу, Летиция Лафалер, Фридрих Вайсманн, Элиаху Гольдблюм…

– М-да… – протянул Призрак, – все в сборе.

– Норма, модель 8Н, личный номер АК1789553, – продолжил юноша, – Катрин Баарова, Белет Ла…

– Что? – спросила Норма по общекорабельной связи.

– Ничего, – ответил Джинн. – Это мы так, список экипажа сверяем.

– А кто такая Катрин Баарова? – удивилась Норма.

– …Нааме, Ника, Немезис, Нтомбе, – продолжал юноша.

– Хватит, – попросил я. – Я ничего не понимаю. Скажи, как тебя называют другие?

– Кто? – спросил юноша. – Меня никогда никто не называл. Меня в принципе не замечали, даже вы, хотя я знаю вас. Вообще, я знаю только вас. И еще одного, он приходил и хотел занять мое место. Я его не пустил, и он ушел очень злой.

– Твое место где? – удивился Джинн. – В этом ящике?

– Нет, – юноша улыбнулся и постучал себя пальцами по лбу. – В этом ящике.

Мы растерянно смотрели друг на друга. Ситуация казалась настолько идиотской, что хотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это – не сон.

– Кажется, мы от него ничего не добьемся, – буркнул Призрак.

– С какого момента ты нас помнишь? – спросила Льдинка.

– С самого начала, – пожал плечами юноша. – Я видел, что вам нужно было пройти мимо небесного стража. Такой конструкции, как эта, в которой мы находимся, но намного больше. Вы были на этом же суденышке…

– Первое слияние, – сказала Тень.

– А где был ты? – спросил Призрак.

– С другими, на большой конструкции, которую мы недавно покинули, – ответил он.

– Стоп, – уточнила Дария, – а что, есть другие?

– Еще семь. Полная цепочка.

– Факн’щит! – выругался Джинн. – Я понял…

– Народ, – перебил его по общекорабельной связи Бракиэль, – готовность десять минут. Мы подходим.

– Что ты понял? – спросил Призрак. В это время Льдинка издала сдавленный булькающий звук:

– Ты думаешь, он…

– Девять минут тридцать секунд, – сообщил Бракиэль.

– Не нуди! – огрызнулся Призрак. – Тут у нас такое…

– Я слышу, – ответил Бракиэль. – А у меня посадочная зона на подходе. И корабль опять облучили. Боюсь, нас придут встречать все пагрэ на районе.

– Факоф, да объясните вы уже… – взмолился Джинн. – Что вы такое поняли, что мы с моим сурдокомпьютером догнать не можем.

– Конструктор, – догадалась Льдинка. Она протянула руку и погладила юношу по щеке. – Скажите, вам ведь он тоже показался знакомым, не только нам с Дарией?

– Да, – подтвердили мы нестройным хором. Льдинка улыбнулась:

– А ведь ты прав, – сказала она юноше. – Тебя действительно зовут Рания. И Микеле, и Летиция, и Фредди, и Эиаху, и Еджайд, и Поль, и Адрастея… и все имена нашей Леди Н., похоже, тоже твои. Но все-таки тебе придется найти свое имя, малыш.

Она обернулась к нам и повторила:

– Конструктор. Если мы хотим скрестить бабочку с цветком, мы не можем пересадить гены бабочки цветку. Мы вырезаем маленькие кусочки ДНК бабочки и пересаживаем их в хромосомы цветка, да не одного, а чем больше, тем лучше. Потом берем полученные цветы и повторяем операцию. И в конце концов можем получить цветы, порхающие как бабочки. Понимаете?

Может, я и не самый умный в нашей компании, но я понял. Другие, кажется, тоже.

– Перед нами, – сообщила Льдинка – воплощенная мечта Ройзельмана, сверхчеловек. А также, как бы чудовищно это ни звучало, наш общий ребенок. Вот зачем нужны были цепочки. Создать совершенного человека. Но, думаю, в нашем случае все пошло не по плану, иначе его бы с нами не оказалось.

– Что это значит? – спросила Тень.

– Это значит, что у нас проблемы, – ответила Леди Лед.