Клетка Удава - Тетти Нериус

Но грянул громоподобный рёв, содрогнув нашу маленькую хибару. Как удар кузнечного молота по наковальне. Долбанул по мозгам, по груди, сдавив все внутренности холодом. В глазах раздвоилось, поплыло, не то от звуковой волны, не то от накатившего ужаса. Я вжался в дрожащую стену, хватанул ртом воздух, ставший вдруг ледяным. Дрожь от бревенчатой стены передалась на всё тело. Выброс я как-то в Припяти пережидал, так меня куда меньше трусило, чем сейчас! Тогда-то я знал, что нашёл безопасное место и мне бушующий ад за стенками нипочём. А сейчас хрен знает, чем всё закончится! Для кого закончится⁈ Кого Удав выберет новой жертвой⁈ Я крепко зажмурился, больно стиснув зубы. Еще чуть-чуть и всё…

Не сразу я заметил, что рёв Удава стих. Он звенел еще в ушах эхом. Я слышал, как позвякивают от тяжёлой поступи проснувшегося монстра ложки в пустых консервных банках, и кто-то тихо матерится сквозь зубы. Я несмело приоткрыл глаза, подался вперёд, заглядывая на кухню. Трое моих товарищей замерли за столом, только переглядываются между собой затравленно, не скрывая своего страха. Стыдится его сейчас бессмысленно. Один Юрий подскочил к выбитому окошку, узнать, что происходит на улице. Домик опять дрогнул от сильного толчка земли. Подпрыгнула не только посуда на столе, но и я еле сдержал равновесие, вцепившись пальцами в железный край кровати. В маленькое квадратное отверстие вместо окна залетел прохладный сквозняк. Крыша заскрипела от порыва ветра, и я чётко расслышал хлопанье огромных крыльев.

— Полетел куда-то, — прокомментировал Юрий шёпотом, пригнувшись перед окошком для лучшего обзора. — Чего это он вылеж вообще?

— Жрать захотел, — со смешком заявил Апостол, расслабленно прислонившись к стене. — А это что значит? Что если он не найдёт себе добычу, то решит позавтракать кем-то из нас. Ну, друзья, добровольцы есть?

Вот тебя бы я с удовольствием вытолкал наружу! Прямо в пасть к поехавшему Шухову! И, думаю, два человека мне бы точно помогли! Высказывать этого я ничего не стал, только скрипнул зубами от раздражения. Апостол всё же прав. Кого-то сегодня «сожрут».

С глухим лязгом выдвинулась щеколда в двери. Этот звук показался таким громким, как выстрел в ночи. Сердце сжалось в комок, скакнуло вниз напуганным зайцем.

— Сука! — полушёпотом выругался Волков, вскочив с места. Перевернул случайно табурет на котором сидел. Его же и схватил, выставив перед собой, как щит. — Действуем по плану!

Юрий быстро попятился от окна, столкнулся спиной с Пророком, что вылезал из-за стола. Дверь резко открылась как от пинка. Яркий дневной свет упал на Вечного сталкера, ослепив его на миг. Семецкий прикрыл глаза ладонью и с боевым кличем бросился вперёд на врага. Что-то щёлкнуло, свистнуло, и Юрий дёрнулся со странным всхрапом, отступив назад. Из его выпирающего кадыка торчала самая настоящая стрела. Чёрная, длинная, с мохнатым оперением. Её острый наконечник пробил шею сталкера насквозь и выглядывал под затылком. Пошатнувшись Юрий выплюнул сгусток крови, испачкав багровым подбородок и ворот комбинезона. Неловко попытался дотронуться пальцами до перьев стрелы. Вторая стрела, выпущенная точно в лоб Семецкого, свалила его плашмя. Всё это произошло так быстро и в таком жутком молчании. Я не сразу заметил за собой, что сижу с раскрытым от потрясения ртом. Пророк, что стоял прямо за Юрой, медленно поднял руки вверх. Волков же, наоборот, опустил, поставив осторожно табурет обратно на пол. Их план побега с треском провалился. Наличие внезапного, мать его, лучника никто из нас не учёл!

Под гробовое молчание порог дома переступили четверо «дикарей». Двое с черепушками крысоволков на головах, обёрнутые как дураки в мусорные пакеты. У третьего, с черепом рачка, в руках был не примитивный самодельный лук, а самый настоящий громоздкий арбалет, с деревянным лакированным прикладом как у ружья. Хозяин его одет в потрепанную форму «Долга» и я сразу узнал в нём сумасшедшего друга Волкова. Четвёртым нашим гостем был сам вождь племени поехавших. Встал впереди своих прихвостней, стукнув об пол своим смехотворным посохом. Обвел всех пленников хмурым прищуренным взглядом, не забыв и ко мне в комнату заглянуть. Проигнорировал только безжизненное тело Семецкого. Топнув посохом еще раз, он растянул рот в улыбке заядлого курильщика, покрасовавшись кривыми потемневшими зубами.

— Пора! — пробасил вождь, вытаращив от фанатичного восторга глаза. — Он проснулся! Рано! Голодный! Кого будет? А⁈

Сука, глумится еще над нами! Думает, что на съедение мозгов добровольцы будут⁈ Я видел, как мои товарищи угрюмо переглянулись между собой. Никто из них не проронил ни слова. Никто не хочет разума лишиться. Если кого силой потащат, то сопротивляться начнет, и тогда либо жестко выволокут, либо рядом с Юркой положат. А то и хуже, колени стрелой продырявят. Но все равно, мы по очереди пополним ряды дикарей. Тогда… Какой смысл тянуть?

Вождь медленно поднял руку и указал длинным кривым пальцем на дрогнувшего Пророка.

— Ты! — каркнул псих. — Тебя выбрал.

— Меня выбери!

Головы всех «кроликов» и «дикарей» повернулись разом в мою сторону. Одни уставились на меня потрясенно, другие с интересом. Я улыбнулся в ответ на их взгляды. Улыбнулся как задолбавшийся, уставший от жизни человек.

— Игорь, ты чего? — на одном выдохе с хрипом пробормотал Волков.

— Извините, — я развел руками, виновато поджав губы, — я у вас тут койко-место занимаю. Пользы от меня никакой, один токмо вред!

— Да что ты говоришь такое? — пробормотал полушепотом Пророк. — Мы все в одной лодке, какой вред, какая польза⁈ Что ты делаешь, блин⁈

— Водяной прав, — холодно сказал Апостол, глядя перед собой в стол. — Сейчас он самый бесполезный. Его жертва может продлить нам время. Вдруг… помощь придёт?

Слова его жестокие, слушать их, признаться, неприятно, но они верны. Крохотная надежда на чудесное спасение еще теплится у каждого из нас. Надежда здесь еще не мертва! Живучая она, зараза!

Вождь скрипуче хохотнул, задрав голову к потолку. Поднял медленно руку, указал прислужникам на меня, щёлкнул пальцами. Двое в шуршащих пакетах протиснулись ко мне в комнатку, согнувшись под низким косяком. Я вздрогнул, когда третья стрела вдруг вонзилась в правый глаз Семецкого. Оживать, похоже, начал, а это «дикарям» не на руку. Волков было дёрнулся, когда меня подхватили грубо за руки, за ноги. Василенко тут