Вернуть Боярство. Финал - Максим Мамаев

И меня туда явно и прямым текстом приглашают.

— Что скажешь, Рогард? — обратился я к своему столь молчаливому в последнее время соседу. — Ты же явно что-то понял! Не молчи!

— Лети в шатёр, — спокойно ответил Вечный. — Другого выхода нет… Все ответы будут там.

Я предельно ясно ощущал, что большего из него не выжму, даже если весь день буду стоять и упрашивать. Поэтому просто взмыл вверх и, преодолев сопротивление ставшего твёрдым и не податливым воздуха, проломил звуковой барьер и полетел на северо-восток.

— Стоять! — вскинули ружья-артефакты бойцы, беря меня на прицел, стоило мне рухнуть прямо перед входом, нарушая все мыслимые правила этикета. — Стоять, кому!..

Эти люди не сделали мне ничего плохого. Они просто несли службу, исполняя свой долг, и потому я не позволил раздражению и злости во мне выплеснуться на них. Но и терять время на расшаркивания у меня терпения не было, поэтому все восемь бойцов, даром что сплошь Младшие Магистры с предводителем Старшим, вдруг резко ощутили, что им не хватает воздуха. Моя аура, вся моя сила легла им на плечи неподъёмным горным хребтом, дополненная чарами паралича — и все препятствия исчезли с моего пути раньше, чем я дошёл до входа.

Внутри не было никого. Расширенный магией пространства длинный коридор вел к роскошным, трехметровой высоты воротам из кованной вороненной стали, украшенной затейливыми, искусными узорами.

Шаг, один, другой, третий… Рогард внутри меня молчал, молчал и я. Мне бы готовиться к бою, укрыть себя защитными заклятиями, держать дрожащими на самых кончиках пальцев свои сильнейшие Сверхчары, быть готовым в любое мгновение разродиться шквалом истребительных плетений и защитных чар, насыщать кровью и маной волокна мышц, сотканных из плоти более прочной, чем сталь, сжимая сталь древка Копья Простолюдина… Но вместо этого я спокойно шел, даже не пытаясь приготовиться к схватке.

Разум, логика и здравый смысл твердили — впереди схватка. Безумец на троне окончательно выжил из ума, захватив твоих близких и устраивая междоусобицу сейчас, в самый неподходящий для этого момент. И чтобы он не задумал, я должен пресечь это — ибо чем бы всё не кончилось, такой правитель, как Николай Третий, обязательно угробит Империю. И это в лучшем случае — психопат может утянуть в бездну даже целый мир, учитывая его силы и способности. Сделать то, на что Темной Звезде не хватило сил…

Но вместе с этим в глубине души было четкое, уверенное предчувствие — чтобы там меня не ожидало, это точно не схватка. Я… Это было как некий транс, будто бы в наркотическом опьянении — я чувствовал, что с каждым пройденным метром прежняя жизнь остаётся позади, ибо там, впереди, моя судьба. Судьба, которая больше, чем я сам, больше чем всё то, что я люблю и во что верю всю жизнь. И вот как раз это ощущение, идущее из глубин моей собственной души, пугало меня так, как ничто и никогда в обеих моих жизнях.

Стальные врата распахнулись настежь при моем приближении. На краткий миг меня охватило сомнение — может, ещё не поздно уйти?

Однако я тут же отбросил малодушный порыв. Будь что будет!

— Ну здравствуй, князь Шуйский. Вот мы, наконец, и встретились!

Глава 30

Оба Петра, Хельга и Ярослава действительно были здесь. А ещё тут был тот, кого в посланном мне видении не было — главный Старейшина Великого боярского Рода Фёдор Шуйский собственной персоной. И мне даже не требовалось использовать магического восприятия, чтобы понять — в отличие от всех остальных Старейшина был совершенно свободен.

На моих близких, конечно, не было никаких внешних атрибутов ограничения свободы — ни кандалов, ни цепей, ни чего-либо в том же духе. И даже ядом антимагии их никто не накачивал, ибо я видел и чувствовал, что их энергетика совершенно свободна и ничем не сдержана… Однако их пленителю и не требовались столь примитивные средства для того, чтобы не волноваться о том, что его пленники могут попробовать сбежать.

Ярослава и оба моих ученика были опутаны тончайшими чарами, причём такими, что я невольно восхитился тонкостью сложнейших, головоломных конструкций. Эфир, мана, прана и Сила Души сплетались в изящную вязь, и что-то мне подсказывало — без позволения того, кто их наложил, сотворить серьёзные чары жертвы не сумели бы.

Голос, что обратился ко мне, принадлежал не мужчине. К моему удивлению, прямо на меня смотрела женщина с яркими лиловыми глазами. Ни моё восприятие вкупе с чарами сканирования, ни тем более беглый взгляд по сторонам не выявили никого помимо присутствующих. Не понял…

— Я ожидал встречи с хозяином этого места, а не кем-то из слуг, — ответил я, шагая к стоящим у алтаря людям.

— Хозяином… Ах да! Тебя смутила моя внешность? — усмехнулась женщина. — Что ж, если так тебе будет удобнее — никаких проблем!

Плоть незнакомки дрогнула, потекла — и миг спустя на меня смотрело мужское лицо с аккуратно подстриженными бородкой и усами. Лицо, известное каждому аристократу Империи, глядящее с бесчисленных портретов в кабинетах чиновников, заголовков газет и кристаллов с записями иллюзий — Его Величество Николай Третий Романов, Император Российской Империи.

И это не было иллюзией — мой собеседник действительно полностью перестроил своё физическое тело. Пугающий уровень мастерства в магии Жизни… И мне показалось или в процессе я увидел несколько тоненьких разрядов зелёного электричества, так похожих на мою собственную Зелёную Молнию?

Никак не отреагировав на увиденное, я подошёл к жене и взял её за руку. Быстро брошенные чары подтвердили — с Хельгой и детьми всё в порядке. Обняв молча глядящую на меня девушку, я тихо шепнул ей на ухо:

— Всё будет хорошо.

Она не ответила, но по лицу девушки скользнула лёгкая улыбка, во взгляде стало меньше напряжения.

— Я, конечно, знал, что ты себе на уме, Фёдор, — обратился я к предателю. — Был уверен, что ты ведёшь свою игру, но готов был мириться с этим, пока твои действия не шли вразрез с интересами Рода. Думал, когда всё закончится, сесть с тобой отдельно и пообщаться по душам, вскрыв все карты. Готов был даже закрыть глаза на прошлое, если ты честно обо всём расскажешь, и помочь с реализацией твоих амбиций — в меру своих возможностей, разумеется. Но то, что ты окажешься самым