Симбионты - Олег Дивов

То, что он придавил нескольких высокопоставленных мерзавцев в столице, из которых сейчас вытряхнут их мелкие душонки, это, конечно, здорово, только не наше это дело, наше дело — микробы.

Нет худа без добра: пускай новость о падении Нанотеха уже разлетелась по стране, нынче же политтехнологи начнут разъяснять народу, что не бывает злобных ботов, а есть злые люди. Важно, что это чистая правда. Народ поверит, не такой он дурак, как о нем Мишка думал.

А Нанотех поднимем заново. Разумеется, после вчерашнего придется сменить название. Пусть будет старый добрый НИИ микромашиностроения. Опять-таки, правда и ничего кроме правды.

Никаких больше «нанороботов». Одни честные микробы.

Кончилось вранье, прямо дышать легче. И Витя Васильев не будет кривиться, обучая медиков «нанотерапии»…

Опытное производство уцелело, это большая удача. Главный корпус, по идее, все равно надо перестраивать. Люди живы-здоровы, вот только сохранить бы их, не дать разбежаться. Объяснить, что будем жить теперь по-новому. Что будет у вас, ребята, новый институт. Совсем как при Деде и даже лучше.

Отыскать бы еще толкового начальника, чтобы тут все снова закрутилось, и побыстрее. На готовенькое присесть и щеки надувать желающих сколько угодно — вон как Мишка в кресло Деда упал, наследничек фигов. А на эти обломки кораблекрушения, остатки прежней роскоши — кого я уговорю?..

— Георгий Эдуардович! Тут к вам… э-э… посетитель. И честное слово, шли бы вы отсюда, вдруг не все еще упало.

— Посетитель — хорошо, — решил Гуревич. — А то у нас сегодня все больше разрушители, хе-хе…

Он вспомнил про ноутбук, подарок Семенова, и теплая волна прошла по сердцу. Вот есть же люди! Не разрушители. Созидатели. А казалось бы, гэбэшник до мозга костей… Правда, он оперативник и технарь, а не офисная крыса. Ох, сколько дрянного народу встретил Гуревич в этой системе. Он и не ждал от нее хорошего, просто надеялся, что она даст ему шанс удрать, вырваться из липкой паутины, которой Михаил окутывал институт. Оказалось, что и в ФСБ та же фигня: есть человеки, а есть царьки и хозяйчики. Зато Гуревич был уже не тот. Совершив рывок из Нанотеха, он что-то в себе капитально переломил. Он тогда в первый раз пробил стену лбом: неумело, трясясь поджилками, но с отчаянной решимостью. И пошел дальше, стена за стеной, повторяя про себя мантру «будем мыслить системно». И вот куда пришел. А все Семенов! Золотой мужик.

С этими добрыми мыслями Гуревич выкатился колобком из руин и весело сбежал по крыльцу вниз, посетителю навстречу.

Его поджидал красавец-мужчина с голливудской улыбкой, упакованный в такой элегантный костюм, что хоть сейчас на подиум, восхищать состоятельных дам до поросячьего визга. В почтительном отдалении каменно застыла охрана гостя. За ней издали подглядывала охрана Гуревича.

Красавец разглядывал скелет института с хозяйским интересом. Глаз у него был такой… Оценивающий.

— А я вас знаю! — обрадовался Гуревич, протягивая руку. — Какая встреча!

— А я вас почти не помню, к сожалению, — отозвался Кузнецов. — Но тоже знаю. Вы Ваню-Принца учили, верно?

— Да чего там учил, так… Все в порядке у Настеньки?

— Нынче с утра было неплохо, — сказал Кузнецов со значением. — Ну так что, Георгий? Развалили вы нам градообразующее предприятие!

— Это не я! — быстро ответил Гуревич.

— Ну да, вы старались, только куда вам с ним справиться! Отдали этому… нанотехнологу всея Руси, иметь его конем!

— Да он не наш! — воскликнул Гуревич, не понимая, то ли над ним смеются, то ли финансист Кузнецов вспомнил пиратские замашки и приперся гнуть пальцы от имени города. Собственно, Гуревичу было все равно, он ждал развития событий.

— А у меня тут дочка работала, — сообщил Кузнецов. — И друзья ее.

— Эх, соболезную, — отозвался Гуревич.

— Вот, дети интересуются, что теперь дальше будет.

— Так вас дети прислали?

— Ага! — нагло заявил Кузнецов.

— Слушайте, Игорь, — сказал Гуревич добродушно. — Мне самому интересно, что дальше. Ясно одно: надо восстанавливать институт, только чтобы такого дерьма, как при Мишке, больше не было.

— Это можно, — сказал Кузнецов.

Гуревич ждал.

— Строители есть, — Кузнецов загибал пальцы. — Отделочники есть, народу рукастого у нас в принципе сколько хочешь. Техника есть, материал есть, завод железобетонных конструкций… Да все есть. И главное, научный персонал есть, только надо удержать его на месте. Разместить где-то, чтобы не скучал, а работал хотя бы на коленке, пока здание отстроим. Ну и поддержать материально…

Он подождал секунду и наклонился к Гуревичу.

— Деньги тоже есть.

Гуревич снял очки, протер их, вернул на место.

— Игорь, вы хотите институт?

— Ага, — сказал Кузнецов. — А то дети… Вы же понимаете, они как насядут, и не объяснишь им…

— Может, вам лучше в градоначальники?

— В Москве? — тут же спросил Кузнецов.

— Нет, извините, там занято.

— А здесь-то мне зачем?..

— Ну, вдруг наконец-то асфальт нормальный в городе появится!

— Над асфальтом мы думаем.

— Я себе представляю. Восемь лет на родине не был, а вы как тогда думали, так до сих пор всей своей мафией сидите над кучкой асфальта и думаете, аж мозги дымятся!

— Так есть над чем! Вы понимали бы — плакали! Дороги надо перекладывать капитально, менять подушку, а заодно и все коммуникации, что там внизу… Георгий, честное слово, если бы я хотел стать мэром… Меня и так давно зовут. Не тот масштаб. А вот эта штука, — Кузнецов кивнул на развалины. — Это интересно. Тут есть куда развиваться.

— Один уже тут развился, — заметил Гуревич. — Так развился, что в психушку увезли. Оклемается, будет там с другими наполеонами размером треуголки мериться. Если оклемается, конечно.

— Уверяю вас, я не полезу в президенты. Я вообще человек не публичный. Максимум, что я себе позволю, — уже на пенсии стану депутатом Госдумы. А чего? Все так делают. А пока силы есть, мы будем двигать микротехнологии — и стране польза, и городу хорошо.

— Ловлю на слове.

— Георгий, я понимаю, что вы это не решаете, — сказал Кузнецов очень серьезно. — Но город действительно готов вложиться в институт. Кроме шуток, дети просят. Им это нужно еще больше, чем нам.

Он снова наклонился к Гуревичу и доверительно сообщил:

— Знаете, у них очень серьезные планы!

— Ну, раз дети просят… — Гуревич развел руками. — Я ничего не гарантирую. Но передам ваши предложения завтра же, и уверен, что к моему мнению прислушаются.