Рейтинг Асури - Игорь Лысов

Афа стоял у окна недвижимо. Ничего не шелохнулось на его истерзанном лице, когда он долго и не мигая бессмысленно смотрел на завод и толстые нити серого пара, растворяющегося в облаках. Океана, его любимого океана не было и в помине.

Очнувшись, Асури повалился на тахту, стал рыться в рюкзаке. На ощупь вытащил вчерашнюю бутылку Hennessy, глотнул несколько раз напиток, с которым уже успел попрощаться.

Легче не стало, разве что страх и недоумение, если так можно назвать внутреннюю истерику профессора, улеглись, и стало чуть-чуть безразличнее. Смартфон напомнил о себе – к удивлению Афы, число рейтинга увеличилось на три балла.

Совершенно не зная, что сейчас предпринять, Асури включил телевизор. На пульте не было никаких дополнительных кнопок. Только громкость и включение. На самом телевизоре тоже не существовало ни клавиш, ни рычажков. Вещание в квартире профессора ограничивалось только одним каналом, выбирать было не из чего. Детский хор на фоне пальмовой рощи исполнял народные песни, изредка мелькала лысина дирижера-хормейстера. Дети исполнили две песни, и телевизор переключился на государственные новости. Внизу экрана бежала строка с рейтингом государственных управленцев.

Красивая и даже сексуальная нарядная женщина сообщила об изменениях в структуре власти, науки, образования и искусства. Профессор равнодушно уставился в экран. Там уже показывали какой-то репортаж с места событий. Неожиданно появились кадры родного института. Афа вздрогнул: на экране мелькали знакомые коридоры, кабинеты, даже люди. Несколько офицеров безопасности вывели из кабинета профессора Стаевски – большого друга и соратника Асури еще по Дубровнику, того самого мужчину, который встречал профессора в аэропорту вместе с сыном и журналистами. Именно Афа перетащил Стаевски в Байхапур из голландского отделения Лаборатории социального движения народных масс. На экране мелькнуло растерянное лицо его друга, диктор за кадром утверждала, что профессор Стаевски обладает рейтингом класса В и на данный момент не имеет права работать в институте.

– Черт знает что! – пробурчал немного захмелевший Асури. С самого утра он не мог опомниться. Глоток Hennessy придал этому состоянию какую-то апатию ко всему произошедшему за эти полдня.

Зашумел смартфон. Афа взглянул на рейтинг, который снова сполз вниз.

– Скотство! – других слов он не мог ни выдумать, ни выговорить. Только ругательства лезли в его голову со всех сторон, и профессор тупо смотрел на экран телефона, где после каждого негодования рейтинг понижался на несколько единиц.

– Ты что, хочешь сказать, что ты читаешь мои мысли, скотина механическая? – закричал он, всматриваясь в смартфон. Цифры еще раз поползли вниз.

Афа замер. Кажется, сейчас он догадался, в чем дело! Еще несколько месяцев назад, разговаривая с машиной, логику и искусственное мышление которой он сам сочинял и знал наизусть, всего несколько месяцев назад Афа Асури получил странный вопрос от «Лотоса»: как человек постигает подсознание? Профессор вспомнил тогдашнее свое удивление. Машина самостоятельно дошла до предела своего развития: ею было обнаружено абсолютное величие человека перед ней, машиной с совершеннейшей логикой и абсолютным знанием. Человек же движим не логикой, а интуицией! Это открытие, перед которым и был поставлен создатель «Лотоса» профессор Афа Асури, тогда бомбой разорвалось внутри него. Мышление, по теории профессора, развивалось от одной социальной константы к новой вехе, неожиданно утвердившейся в сознании человека. Все исторические исследования это доказывали, и тогда, когда машина задала вопрос, Асури впервые задумался об истинных причинах спиралевидного развития человеческого мышления.

«Конечно же, нет, не мышлением человек развивается, а своей интуицией, воображением, подсознанием!» – первое, что тогда пришло ему в голову. Асури бежал в кабинет, чтобы успеть записать свои мысли, на которые его натолкнул «Лотос».

«То есть, – кричало открытие внутри профессора, – нет никаких объективных причин для эволюции. Все причины скрыты подсознанием, которое могло только пополняться идеями предыдущих поколений. И сейчас мы – новейшие, имеем дело с океаном чаяний прошлого человека, который выбрасывает в наше сознание в известном только ему одному порядке идеи или мысли, где-то там в глубине самого этого океана тысячу раз обмытые прошлым опытом, и теперь воображение вкладывает в нашу интуицию все то, что ему – этому подсознанию – необходимо решить. Человеческое мышление, вполне возможно, окажется лишь инструментом для решения каких-то вопросов, нами не задаваемых и нами же не понимаемых!»

Это открытие настолько захватило Афу, что он было забросил приготовление к великому своему достижению – получению Нобелевской премии. Но потом уже, после многовечерних разговоров со Стаевски и еще несколькими светлыми умами было решено, что к этому революционному открытию нужно вернуться только после возвращения Афы из Стокгольма.

Сейчас Афа ошалело смотрел на экран телефона, изредка обращая внимание на мелькание кадров в телевизоре. Там уже несколько раз возвращались к репортажам об Институте мышления. Какой-то Бигари Иштва возглавил с сегодняшнего дня этот самый институт. Никакого Иштву Асури припомнить не мог, пока телевизор не показал его лицо. Афа тут же вспомнил, этот Иштва Бигари – автор популярной книги о кибернетике. Профессор даже порывался ее несколько раз попробовать полистать. Но ничего путного, кроме собрания несовершенных фактов об ученых, киберязыках, забавных историй с андроидами, там не было. Обычный околонаучный бред на радость потребителю или школьнику для развития любознательности. И вот этот Бигари возглавил Институт мышления!

– Это бред, никак не иначе! Бессмысленная революция, безумие, ничего больше! – Афа схватил трубку и стал искать нужный ему номер телефона.

Пролистывая список, Асури нашел необходимую строчку и попытался позвонить, но никакие кнопки на экране не реагировали на нажатие.

– Проклятие! – занервничал Афа, прочитав появившееся на экране сообщение о том, что ему запрещено совершать звонки персонам более высокого рейтинга.

Телефон даже любезно подсказал, что он может удалить всех абонентов с высоким рейтингом, чтобы облегчить поиск тех людей, с которыми общение разрешено. Афа машинально нажал подтверждение и строчки полетели, поползли, исчезая в бесконечном ничто, не оставляя даже бледных следов своего былого присутствия.

X

Отвратительное чувство поражения, несправедливости, досады приобрело еще один оттенок – страх. Страх какой-то бессмысленности собственной жизни и своей учености, которая, как оказалось, вовсе не имеет никаких реалий. Теперь Афа отчетливо вспомнил каждую секунду разговора с «Лотосом», своим детищем и вершиной человеческих достижений. Вспомнил он и свое внутреннее ощущение в тот момент, когда машина спросила о подсознании.

Асури давно уже относился к «Лотосу» как к живому, реально существующему человеку,