Гений Медицины - Игорь Алмазов

— Потому что свои проблемы с заведующим ты должен решать сам, — спокойно ответил я. — При чём здесь я вообще?

— Ну раз ты не при чём в моих проблемах, то я тем более не при чём в твоих, — заявил Шуклин. — Я тоже хочу получить это место, и мне совсем не улыбается перспектива работать помощником медсестры, пока вы все лечите пациентов и показываете, какие вы офигенные врачи.

— Зря ты так, — вздохнул я.

Я не сторонник подобных методов конкуренции, однако и оставлять это без внимания не стану. Чувство собственного достоинства у меня есть. И есть также одна идея, как мне со всем этим разобраться.

* * *

Роман Соколов подслушал разговор двух интернов, прячась за дверью. Ему было крайне любопытно, какую выгоду он сможет извлечь из этого. И вот — последние фразы. Доказательство того, что у Боткина не будет друзей в этом отделении.

А значит, можно объединиться с другими интернами, чтобы изжить самого способного. Потом с остальными Соколову будет куда проще разобраться.

Дождавшись, пока Боткин уйдёт, он решительно подошёл к Шуклину.

— Что, тебя тоже бесит этот зазнавшийся Боткин? — спросил он.

— А тебе-то какое дело? — буркнул Шуклин. — Меня и ты бесишь, если уж на то пошло. Просто у Боткина больше всех шансов получить это место. Я с ним в одной академии учился, знаю, о чём говорю.

— Ну-ка расскажи, — Соколов присел на стул. — Может, это нам как-то поможет.

— Я тебе ещё раз повторяю, нет никаких «мы»! — буркнул Павел. — Что по поводу Боткина… Пять лет он с трудом с курса на курс переходил. А потом его как подменили, сдал все экзамены на отлично и попал в интернатуру сюда. Причём сам, не используя связи. Он — самый сильный соперник.

— Так давай объединимся против него! — предложил Соколов. — Чем быстрее мы его отсюда выпрем — тем легче нам станет. Тем более у меня уже есть план…

— Хм, — Шуклин задумался. — Рассказывай, что придумал. А потом я дам тебе свой ответ.

* * *

Холангиографию всё-таки успели провести сегодня. Повезло, не хотелось бы объяснять Зубову, почему обследование отсрочилось.

Все данные подтвердили мой диагноз, поэтому я с чистой совестью расписал лечение и отправился сдавать историю Зубову.

— Мой самый подающий надежды птенец прилетел! — заявил наставник. — У Сидорова действительно подтвердился ваш диагноз. Странно, конечно, даже психиатр удивился. Но это факт!

— За два дня это уже второй случай психического заболевания, — ответил я. — Как-то это подозрительно.

— Соглашусь, обострение какое-то. Ну так весна на дворе! — пожал плечами Зубов. — Ну что там с вашим пациентом?

Я отдал ему историю, и он принялся за проверку. Долго хмурился, поджимая губы. Но не нашёл к чему придраться.

— Верно, — наконец неохотно кивнул он. — Можете идти домой. Вы сегодня самый быстрый из всех моих неокрепших птенцов. С другими, чувствую, будет хуже. Ну, может, хоть вам сжигать диплом лекаря не придётся.

— Михаил Анатольевич, у пациента наверняка аллергический бронхопульмональный аспергиллез! — забежал в ординаторскую Болотов. — Мне срочно нужно разрешение на проведение аллергологического теста!

Зубов закатил глаза и тяжело вздохнул. Я не стал больше задерживаться, здесь прекрасно разберутся и без меня.

Придя домой, я окликнул своего крыса. Заспанная мордашка появилась в районе дивана.

— Хозяин, уже вернулись? — зевнул он.

— Ага, — кивнул я. — Мне надо с тобой поговорить. Завтра отправимся на работу вместе. Настало время мести.

Глава 4

На следующее утро мы с крысом отправились на работу вместе. Вчера целый час обсуждали план, и Клочок уже был весь в нетерпении.

Как только я попал в этот мир, а в обычного маленького крыса перенеслась душа моего компаньона из прошлой жизни, я провёл его тщательное лечение от всевозможных заболеваний.

Крысы переносят многое: бешенство, лептоспироз, геморрагическую лихорадку. После моего вмешательства Клочок был абсолютно здоров. Кроме того, я специально искупал его, несмотря на его яростное сопротивление.

Безопасность пациентов — превыше всего. Да и о себе забывать не стоит.

— Ты всё запомнил? — шёпотом спросил я, когда мы подошли к клинике.

— Да запомнил я, — пискнул крыс. — Всё будет в лучшем виде, хозяин. Я буду скрытен, словно ниндзя!

Снова его отсылки к фильмам. Ну а что еще крысу делать целыми днями? Окружающий мир он уже изучил. Вот и смотрит всякое по телевизору, а потом мне пересказывает самое интересное.

В ординаторской уже сидели Болотов и Тарасова. Сразу после меня прибежал и Соколов. Один Шуклин снова опаздывал.

— М-меня сегодня оставляли на моё первое дежурство, — поделился Болотов, поправляя очки. — У п-пациента был вовсе не аспергиллёз. И пришлось мне всю ночь здесь р-работать.

— И ты ещё жалуешься? — возмутился Соколов. — Здесь же одни плюсы! Надо сегодня мне остаться.

— Это к-какие же плюсы? — поинтересовался Болотов.

— Дополнительные часы работы явно покажут Зубову, какой ты классный врач, — начал деловито перечислять Соколов. — Отсутствие начальства позволяет творить что угодно. Присутствие красивых женщин и статус врача открывает дорогу к фантастическому времяпрепровождению. К тому же… КРЫСА!

Последнее слово Соколов проорал и мгновенно запрыгнул на диван в ординаторской. Мы втроём посмотрели в сторону, куда Роман указывал дрожащим пальцем, но никого там не обнаружили.

Молодец, Клочок. Начало просто отличное, всё как договаривались.

— Какая крыса, Соколов, вы с утра уже пьяны? — вошёл в ординаторскую Зубов. — Это лучшая клиника города!

— Я видел крысу только что, своими глазами, — Роман так и не слезал с дивана, и выглядело это очень комично. Особенно на фоне сидевшей рядом и абсолютно невозмутимой Тарасовой.

Мало кто знал, что Соколов панически боится крыс. Я же узнал это на вступительных экзаменах в интернатуру, когда пообщался со слишком болтливой однокурсницей Романа.

— Здесь нет никаких крыс, у вас галлюцинации на фоне явного злоупотребления магическими зельями, — отрезал Зубов.

— Я-я тоже никого не видел, — кивнул Болотов.

Всё по плану. Если Клочок и дальше будет так отлично справляться, то точно заслужит что-то вкусное на ужин.