Валькирия - В. Бирюк

«Мне железны клены

Сулили винный ливень...».

«Железны клёны» - воины, «винный ливень» - попойка. Виса сочинена полтора века тому назад в Северной Америке по поводу похода по воду на речку. Что за речка - неизвестно, но это неважно. Благоприятное предсказание: сочинитель вернулся с водопоя живым, есть надежда на возвращение и Гудлейк.

Увы, знание стихов и храбрость в бою не гарантируют удачу на море.

Опытный кормщик выбрал правильный путь. Но кораблик дал течь, пришлось зайти для ремонта на Готланд.

Про взаимоотношения гётов и свеев - я уже. Аборигены тянули время, тянули деньги, Гудлейк злилась, но ничего сделать не могла: ситуация в драпах не прописана.

«Трупами я тропы

крыл под стягов крылья,

был синь-гадом Адгильс

в глотку мною проткнут.

Млад напал на англа

Алейв в громе стали,

Хринг рубился храбро,

вранье вече жрало».

До троп, которые следует «крыть трупами», нужно сперва дойти.

В мире нет препятствий, способных остановить викинга, вышедшего в вик. Но всегда ли «лучше поздно, чем никогда»?

Дерьмодавсоны опоздали. Крестоносцы уже отнесли свои кресты туда, куда им было предначертано судьбой. Воевать - не с кем. «С» - ни в части союзников, ни в части противников. Но разве могут такие мелочи остановить настоящего викинга?

Все «ясени ратной вьюги» (т.е. воины) и «дубы шелома» (т.е. то же самое) мечтали о «сияющей славе» (т.е. о хабарных блестяшках). Гудлейк горела стремлением заслужить право говорить о себе любимый стишок любимой бабушки:

«Я с оралом ратным

странствовал. На раны

ворон вихрем несся.

Викинги ярились.

Мы огонь по городу

гневно разогнали,

у ворот и вала

вороги валились».

Оставалось найти. Город. По которому можно разнести огонь. С воротами и валом, где можно навалять трупов врагов. Хоть каких-нибудь.

Парочка опытных людей у неё были. Текущую обстановку они представляли. Советник дал совет, а кормщик его реализовал. Викинги не полезли в Гданьск - это было бы самоубийством, или в Кауп - это было бы… аналогично, а вошли в Вислу и двинули вверх, подыскивая добычу по размеру, «чтобы в горло прошло». По правому берегу бродили разрозненные шайки пруссов - основная масса была уведена Кестутом в Мазовию и в Пруссию. По левому расползались группки недобитых крестоносцев и просто христиан.

- Город! Дайте мне город! - кричала Кадушка Жира своим помощникам.

Местные сообщили, что в Быдгоще много барахла, из не вывезенного крестоносной армией, и гарнизон в полтора десятка норманнов. Во главе которого некий Олаф из ещё одного «чёпинга» - Энчёпинга. От родного Нючёпинга - 200 вёрст. Почти сосед.

***

«-чёпинг» - город, в котором бывает ярмарка. Примерно соответствует русскому слову «торг», который тоже шведское, или финскому «тори» (площадь). Из филологии хорошо видно, что главными торгашами на этом направлении были норманны. В отличие от южного с протоиндоиранским «базар».

***

Fr 3

Глава 787

Сегодня в утреннем тумане викинги подошли к городу, влезли внутрь и подняли того Олафа с лежанки, где он приходил в себя после бурной ночи с двумя полячками сразу.

Гарнизон и находники договорились:

- Зачем нам проливать благородную кровь настоящих людей в битве между собой? Ради этого польского быдла? Мы чуток пограбим город. Вы подскажите где что плохо лежит, а мы поделимся. И тихо уйдём.

Гудлейк скрипела зубами и хваталась за свою секиру. Ей нужна слава! Потоки крови! Холмы трупов!

Как минимум:

«Воины станом

стали чеканным,

сети из стали

остры вязали.

Гневалось в пене

поле тюленье,

блистали раны,

что стяги бранны».

- Где «блистающие раны»? - гневно вопрошала она.

Однако, попашка еёный Дерьмодавсон чувствовал приближение старости:

«Сколь же постыло

старцу время.

Мне от конунга

нет заступы.

Обе пяты

объяты хладом,

спят что вдовы

долгой ночью».

Ему нужно спасти сыновей-подростков от очередной волны конунговской мобилизации, а не отпеть их, пусть и со славой. Инструкции, данные им советникам, были просты:

- Сыновей вернуть живыми. Иначе - зарежу.

Находники быстренько пробежались по городу, ободрали церквушки и пару-тройку богатых домов, прихватили чуток рабынь и на выход: карви невелик корабль, много не всунуть.

Добычи должно хватить, чтобы откупиться от придурков-конунгов, а бескровный захват города можно сильно «задрапировать», в смысле: насочинять драп для получения славы.

Увы, принесло Ваньку-лысого. С чудовищным самомнением и пулемётом. И вот три десятка славных викингов бесславно кашляют кровью. Не нанеся ни одного могучего удара. Их дорезают, обдирают и стаскивают. Полная объективизация берсерков, ульвхединов и прочих «дубов шеломов».

***

В детстве меня восхищали образцы скальдической поэзии. Яркие выражения храбрости, ярости, бесстрашия… Восторг победителя:

«Мы сражались. Меч мой

красен от крови сына

Эйрика и Гуннхильд.

Гнев их мне не страшен.

Я тринадцать воинов

в битве предал смерти.

Бранный труд был тяжек,

я его исполнил».

Здорово. Так это… по-мужски. Труд - тяжек. Но я - исполнил.

Потом я повзрослел. Дочка родилась. Которая постоянно спрашивала не «почему», а «зачем»? Для чего? For what?

Пример. Вот про эту вису.

Была пьянка, на которой Эгиль демонстративно перепил собутыльников, насмехаясь над хозяевами, что у них не хватит вина. Оскорбил дом, в котором был принят как гость. Оппонент, в таком же состоянии, начал ему угрожать. Эгиль его убил. Убил сына хозяина дома конунга Эйрика. Бросил спящего пьяного друга среди врагов и сбежал. Хитроумно перебил людей, которые были отправлены ловить его… И сочинил этот стишок.

«При алкогольной агрессии негативные эмоциональные всплески провоцируются патологическим процессом в центральной нервной системе...

Интоксикация вызывает сбой в мозге - разрушенные нейрональные цепи не принимают и не передают сигналы адекватно, вследствие чего возникает асоциальное поведение».

Виса - стихотворное выражение патологического процесса в ЦНС?

Стоит чуть подумать и становятся видны мотивы викингов: возвеличивание себя.

Иногда к этому добавляется месть, ссора. Грабёж, разрушение, убийство - вот круг целей «дубов шеломов».

Интересно сравнить с русскими былинами.

Русские богатыри… не подарок. Но у них нет цели разбогатеть грабежом. Даже добившись добычи, как Волхв Всеславич или Илья Муромец, они раздают её. Они могут ссориться, как Дюк Степанович и Чурила Пленкович. Но не режутся меж собой.

«Ай, то стояла-ле русска-ле наша за́става.

Ай, во пе́рвых стоял да Илья Муромец,

А во вторых или Добрынюша Мекитин млад,

А во треи́тьх и-то - Оле́шинька-ли Попович млад.

Ай, берегли-стерегли ёни стольний