Валькирия - В. Бирюк

из области в область, на восток, на запад и дальний север шла проповедь Евангелия, торжествующая в духе любви и говорящая словом народным. Болгары и хорваты, чехи, моравцы и ляхи вступили в одно церковное братство. Беспредельная новорожденная Русь, связанная еще условным союзом единоначалия в дружине, получила в единстве веры семя жизненного единства, выраженного именем Святой Руси».

Лажа. В каждой фразе. Начиная с хронологии: викинги сначала грабили Англию, а уж потом взялись за Францию. Но прежде они передрались насмерть в Восточной Балтике и построили крепость Ладогу. Если бедняги и подцепили «гнусный разврат и бесчеловечный быт», то первым был наш, исконно-посконный.

Хорваты, чехи, ляхи вступили в другое «церковное братство» - католическое.

Какому разврату «франки учили Европу» в 8-10 веках? - Каролингское возрождение: расширение грамотности, упорядочивания законов, расцвет литературы, искусств, архитектуры, юриспруденции, теологических изысканий.

«С радостной покорностью были они приняты в вольных общинах славянского мира».

«Добрыня крестил Новгород мечом, а Путята огнём» - «радостная покорность»?

Ошибочность славянофилов не отменяет, однако, наблюдаемого факта: различия в этике, фиксируемые в стихотворной форме.

Викинги - «лакомый кусок» для изучения. Доступен ряд ярких эмоциональных текстов, передающих живую речь, чувства, дух эпохи.

Но выставлять этих людей героями… как воспевать шпану 20-х или бандитов 90-х.

«А на черной скамье, на скамье подсудимых...». Со слезой в голосе и надрывом в душе.

Пройдёт несколько веков и «Мурку», возможно, будут считать вершиной поэтического чувства:

«Речь держала баба

Звали её Муркой».

О! «Баба»! Так экзотично! Ах! «Мурка»! Так поэтично!

«Мурка» (Мария Прокофьевна Климова, родом из Великого Устюга) - агент ВЧК, умерла в 1960-х старшим офицером МВД СССР.

***

«Дембельского деда» перевязали - пригодится толмачить, а я пошёл глянуть на ту… Кадушку Жира.

Кто это выдумал про прекрасных дев Севера? Да, бывают. Редко, как и во всяком народе. Тотальная же привлекательность основывается на гендерном разделении труда. Саги и висы сочиняют почти всегда мужчины. Которые, после месяца плавания в весельной лодке, хоть бы та посудинка драккаром называлась, видя нечто не гребцового пола, просто фонтанируют безостановочно…

Нет, коллеги, не тем, о чём вы подумали, а разными скальдическими стихотворениями.

Кадушка выглядела как большая неопрятная куча тряпок. Лежала в луже крови и пыхтела.

- Hvordan går det? (как поживаешь?)

Свейского наречия я не знаю, но несколько фраз норвежского от Сигурда выучил. Может, поймёт?

Она поняла. И ответила. Неправильно.

Гудлейк лежала на боку, а я как-то призадумался по поводу саг, вис и драп, «воспарил в эмпиреи». Спасло то, что я уже постоял, походил, слушая «деда». Так-то после скачки мышцы зажимает, подвижность падает.

***

Старенький Портос как-то объяснял молодому де Бражелону:

- Если мой друг вызывает кого-нибудь, то я еду с вызовом к мерзавцу, заставляю быстро скакать к месту дуэли. У того мышцы закрепощены, и мой друг легко его закалывает.

Маленький дуэлянтский лайфхак. Чтобы хакнуть чей-нибудь лайф.

***

Громоздко, грязно, мусорно. Она лежала на своём топоре, а я не обратил внимание. После довольно маленьких топоров клюворылов, здоровенная широколезвийная секира не фиксировалась сознанием. Типа: тут палки кусок торчит, там - кусок большой плоской железки…

«Видят, но не понимают». Моя ошибка - призадумался неуместно.

Валькирия отвалилась на спину и, выдернув из-под себя «ран рогач», в смысле: секиру, махнула ею на уровне щиколоток. Моих.

Ё! Бздынь!

А фиг!

Факеншит! Итить, едрить и подпрыгивать!

Спасибо «вляпу», подавившему у меня ген генерации молочной кислоты, отчего у меня скорость втрое выше, чем у местных.

И укоризна ему же. За то, что ума не добавил.

«Секира мимо пронеслась,

Она меня не дождалась

Её прощаю, её прощаю.

Но руку, что её несла,

Пообрываю, пообломаю».

Попытка одновременно подпрыгнуть и выдернуть палаш привела к тому, что я приземлился на задницу.

Гудлейк попыталась снова рубануть своим «рогачом». Очень... неприятный момент. Но секач у неё тяжеловат, на поворотах заносит. Это ж не минойский лабрис, который двухсторонний - тут надо сперва перевернуть и уж потом... Лёжа на спине у неё сразу не получилось.

- Стоять! Руку!

Подскочивший копейщик замахнулся приколоть валькирию копьём, но я успел остановить. Руку пришпилили к земле, секиру вывернули…

А я сразу запереживал. Стыдно-то как...

Коллеги, вы когда-нибудь видели одноногого попаданца? А безногого? Вот безмозглых - полно, а с «ограниченными возможностями»… какие вы не политкорректные! А я мог стать! Первым! Непарноногим попандопулой. Так бы и вошёл в историю. На костылях.

Близость увечья и, вероятно, смерти сильно встряхнула. Испуг мгновенно трансформировался в злость. В желание отомстить за свой страх. Как-то особенно… изуверски.

- Ободрать и подвесить.

Двое парней навалились на Кадушку, потом поняли, что не справятся и позвали ещё пару. Даму побили, раздели и подвесили за ноги рядом с потрошённой полячкой.

Отзеркалить? Типа: ты к полячке по-норманнски, и я к тебе тако же.

Мда… зрелище. Очень большое, более двух метров длиной, тело. Очень белокожее. Висящие жирные груди, здоровенный колышущийся живот, толстые, как ноги, руки, ноги… как у лошади. «Сорок пятого размера покупала сапоги». Хотя, вероятнее, заказывала: в феодальной усадьбе обычно есть сапожник. Ягодицы… на два стула каждая. Стулья - не по эпохе, а на лавке можно.

В русских былинах есть подобное:

«Едет поляничища удалая,

А й удала поляничища великая,

Конь под нею - как сильня гора,

Поляница на коне - будто сенна копна».

Едет и приговаривает:

«А я чернедь-мужичков тых всех повырублю,

А Божьи церкви я все на дым спущу,

Самому князю Владимиру я голову срублю

Со Опраксией да с королевичной!»

Эта - не на большом коне, «как сильна гора», а на небольшом корабле - мини длинный змей. А так-то… типаж тот же: «все на дым пущу».

Мои современники, изображая средневековых героев, рисуют им кубики пресса. Эта эстетическая традиция, восходящая к 8-6 в до н.э. Древней Греции, выраженная множеством скульптурных и прочих изображений, не реализуема в средневековой Северной Европе.

Ахиллес в Трое может пойти в бой в шлеме и гульфике, Эрик Святой - нет.

Цена кубиков - отсутствие жирного, сладкого, мучного. В средневековье еда - признак статуса. Если аристократ не есть «сладко», то он не аристократ, а подделка.

Для «кубиков» есть нужно часто, небольшими порциями. В мире, где «дикий зверь ест раз, человек - дважды, и лишь ангелы небесные вкушают трижды в день»? И ни в коем случае не голодать. Что здесь невозможно. Не только из-за климата,