Искра Свободы 2 - Александр Нова

— Честный наёмник? — наконец с удивлением спросил ловчий.

— Я — умный наёмник. Поэтому до сих пор и живой.

Арно спрятал золотой и выложил на стол пять лоренов. Монеты звякнули с приятным, металлическим звуком. На этот раз ловчий пододвинул их ко мне.

— Покрутись вокруг Ирвина. Можешь ему слить кого-то не из наших. Постарайся узнать имя его покровителя. Но самое главное, узнай, есть ли у него предметы, которые ставят Метку.

— Постараюсь, господин Арно.

— И ещё: завтра зайди к интенданту и получи накидки в цветах барона. Чтобы избежать неразберихи и повторения инцидента с визитарием, — официально и на полном автомате добавил ловчий. Голос его звучал устало и отстранённо.

Я кивнул и поднялся — Арно лишь махнул рукой, разрешая идти. Я подкинул ему достаточно пищи для размышлений, и теперь ловчему не до какого-то наёмника. Пусть и очень полезного.

Жан проводил меня до лагеря и ушёл по своим делам. Костёр моего отряда уже почти прогорел. Селена сидела, подтянув колени к груди, и смотрела в угли. Бывалый дремал, прислонившись к телеге. Лис чистил нож. Хоть у кого-то вечер был предсказуемым и понятным: огонь, усталость, сталь в руках. Без богов, интриг и торгов за чужие души.

— Всё нормально? — тихо спросила Селена, когда я опустился рядом.

— У барона к нам претензий нет, — ответил я. — А визитария выгнали из лагеря и вообще с баронской земли. Так что всё прошло даже лучше, чем я ожидал.

Селена тепло улыбнулась. Я стянул сапоги, завернулся в плащ и улёгся на солому, которую кто-то заботливо подстелил под телегу. Последнее, что я увидел перед тем, как провалиться в сон — как Лис спрятал нож и тоже начал устраиваться поудобнее. День вышел настолько утомительным, что даже сон казался не отдыхом, а временным выходом из игры.

* * *

Утро наступило неожиданно быстро. Серое небо едва светлело, когда лагерь начал оживать: слышались голоса, стук котелков и ржание лошадей. Я открыл глаза и, всё ещё чувствуя небольшую боль в колене, выбрался из-под телеги.

— Подъём, — бросил я своим, отряхивая плащ от соломы. — Нужно к интенданту, как приказал Арно.

Колено работало неплохо, передвигался я уже без заметной хромоты, и до склада мы добрались быстро.

Интендант, сухой, как прошлогодний хворост, мужчина лет пятидесяти, выдал нам котты — туники-накидки, надеваемые через голову — в цветах барона. Зелёный и белый. Баронский косился на меня исподлобья. После дуэли меня и так побаивались, а теперь, после драки с визитарием, вообще считали неадекватным: такого рано или поздно отправят на костёр. От такого лучше держаться подальше, чтобы церковники не спросили за сомнительное знакомство.

— Что-то ещё? — сухо спросил интендант. Его голос скрипел, как старые доски.

— Один мой человек безоружный, — указал я на Селену. — Хочу купить ей щит и копьё. Есть что на продажу?

Интендант окинул взглядом Селену и всё тем же сухим голосом ответил:

— Есть и щиты, и копья. С рейда на искажённых. Такие же, как у тебя. Обойдётся в семь лоренов за комплект. Берёте?

— Да. И тогда щит и копьё Лиса хочу заменить на такие же, взятые с искажённых. Сколько будет в сумме?

Боковым зрением я заметил, как брови Лиса удивлённо поползли вверх, а привычная хитрая прищуренность глаз на мгновение исчезла. Он явно не ожидал, что я включу и его в эту покупку. Люди быстро привыкают, что всем на них плевать. Потому и удивляются любой мелочи.

— Ещё два лорена сверху. Итого девять, — подбил итог интендант.

Я молча выложил монеты на стол, а интендант так же молча принёс снаряжение. Теперь мы были хоть немного похожи на отряд: как минимум, копья и щиты у всех были одинаковые.

Пустяк, конечно, но такие пустяки меняют отношение окружающих. Когда люди видят не разношёрстную компанию, а четверых одинаково вооружённых бойцов, они куда реже задают лишние вопросы. Именно поэтому у меня в планах была полная унификация снаряжения всего отряда. Может, даже форму свою пошьём.

Пока мы ходили к интенданту, лагерь сворачивался. Арно, как и обещал, выделил мне место на телеге — самой последней в обозе. Никаких приказов ни мне, ни моим людям не поступало, так что мы стояли и смотрели, как весь обоз — человек шестьдесят, если не больше — вытягивается в длинную змею.

Мимо проплывали одинаковые спины идущих, одинаковые телеги, одинаковая пыль. А мы все стояли и ждали своей очереди тронуться в путь.

Наконец дошло и до нас. Я ехал на груженной телеге, которая противно скрипела и подпрыгивала на каждой выбоине. Обоз двигался медленно — транспорта было мало, большинство, в том числе и мои люди, шли пешком. Вряд ли мы окажемся в Конфлюане раньше завтрашнего вечера.

— А кто-то знает что-то про этот Акт Трёх Святых, на который епископские ссылались? — задал я вопрос скорее от скуки, чем от реального желания что-то узнать. Пыль уже начинала забиваться в горло, а однообразие дороги усыпляло.

Лис и Бывалый промолчали. Ответила Селена. Она чуть приподняла подбородок, будто была на светском рауте. Или на уроке в школе.

— Это старый документ, его приняли почти сто пятьдесят лет назад. После большой войны с отступниками. Тогда прогрессивные силы объединились и уничтожили ересь, которая могла расколоть мир и низвергнуть его в пучину бесконечной кровавой резни.

Говорила она быстро: фразы явно заученны наизусть. Интонация торжественная, акценты расставлены правильно, словно агитку читает. Голос звучал звонко и чётко на фоне монотонного скрипа телег. Я заметил, как Лис едва заметно поднял глаза к небу, словно просил Владыку остановить этот поток глупости.

— Дай угадаю, — усмехнулся я, — так в церковной школе говорят? Заставляют вызубрить наизусть, а потом проверяют на уроках?

— Церковная школа — для… — Селена явно хотела сказать «для черни», но, бросив взгляд на Бывалого и Лиса, сдержалась. — Для простых людей. Я училась в закрытом пансионате для девочек благородного происхождения.

— Но тоже при Церкви? — уточнил я, хотя и не нуждался в ответе.

— Эллади, иногда твоё непонимание происходящего меня поражает, — в голосе Селены скользнуло лёгкое раздражение, но быстро сменилось девичьей улыбкой. — Всё образование в королевстве получают только при Церкви. Иначе как?

Очень хотелось рассказать, как бывает иначе. Что образование должно быть светским и независимым. Что в школе не должны заставлять учить догмы, а наоборот, прививать навыки критического мышления. Я много чего мог бы рассказать. Только сразу после этого меня бы отправили на костёр. И, вполне возможно, мои люди помогали бы в этом