Влияние - Дуглас Престон

Сделав глубокий вдох, Корсо уверенно постучал в закрытую дверь.

— Entrez,[17]— раздался голос.

Толкнув дверь, Корсо вошел в комнату и оказался прямо перед столом. В маленьком и захламленном офисе его нынешнего наставника Уинстона Дерквейлера сесть было некуда. Как руководитель группы Дерквейлер наверняка мог бы выхлопотать себе и более просторный кабинет, однако относился к типу ученых, которые своим небрежным видом выказывали презрение к антуражу и привилегиям, нарочито подчеркивая тем самым исключительную приверженность науке.

Откинувшись назад, Дерквейлер заполнил офисное кресло мягким дородным телом.

— Ну как — освоились в этом бедламе, Корсо? У вас же теперь новая должность, новые обязанности.

Марку не нравилось, когда его звали по фамилии, но он успел к этому попривыкнуть.

— Да, более или менее.

— Ну и хорошо. Чем могу быть полезен?

Корсо глубоко вдохнул.

— Я тут знакомился с информацией о гамма-излучениях на Марсе…

— Гамма-излучениях? — На лице Дерквейлера вдруг появилось недовольство.

— Ну да. Вникая в суть своих новых обязанностей, я просматривал старые материалы… — Он замолчал, заметив, как откровенно мрачнеет Дерквейлер. — Простите, доктор Дерквейлер, что-то не так?

Игнорируя распечатанные Корсо материалы, руководитель проекта, скрестив руки, выжидающе смотрел на него.

— И как долго вы занимались этим просмотром?

— С прошлой недели. — Корсо вдруг почувствовал себя весьма неуютно: а вдруг у Дерквейлера с Фримэном была размолвка именно на эту тему?

— У нас еженедельно скапливается не меньше полтерабайта непросмотренных радиолокационных и видеоматериалов, и информация о гамма-излучениях является далеко не первостепенной.

— Я понимаю, только вот доктор Фримэн, — занервничал Корсо, — перед своим… э-э… уходом из НЛРД работал над этими гамма-излучениями. Я унаследовал данные материалы и, знакомясь с ними, наткнулся на некоторые аномалии…

Сцепив пальцы, Дерквейлер подался вперед, наваливаясь на стол.

— Корсо, вам известно, какая перед нами стоит задача?

— Задача?.. Вы имеете в виду… — Корсо почувствовал, что краснеет, как школьник, не выучивший урок. Подобное отношение к старшему научному сотруднику казалось нелепым. Фримэн неоднократно жаловался ему на Дерквейлера.

— Вот что я имею в виду… — Расплывшись в улыбке, Дерквейлер широко развел руками и обвел взглядом свой кабинет. — Я имею в виду, что мы собрались в Пасадене, в солнечной Калифорнии, вовсе не на отдых. И чем же мы должны здесь заниматься, Корсо? Какие у нас задачи?

— Задачи орбитального картографа или всей лаборатории? — Корсо старался выглядеть непринужденно.

— Картографа, конечно, — мы же тут не бройлеров разводим! — И Дерквейлер хмыкнул, довольный собственной шуткой.

— Исследовать поверхность Марса, заниматься поиском грунтовых вод, изучением минералов, картографией ландшафта…

— Отлично, то есть готовить материалы по организации будущих полетов. Вы, видимо, до сих пор не в курсе, что начинается новый виток космической гонки — на этот раз с китайцами.

Корсо не ожидал услышать ответ в духе времен «холодной войны».

— Но китайцев пока еще и на старте не видно.

— Не видно?! — Дерквейлер чуть не выпрыгнул из кресла. — Да их спутник «Ху Цзиньтао» уже в нескольких неделях лету от орбиты Марса!

— Наши орбитальные станции летают вокруг Марса на протяжении десятилетий, мы отправили туда зонды и изучаем поверхность «марсоходами»…

Дерквейлер прервал его взмахом руки.

— Я сейчас говорю о далекоидущих планах. Потеряв интерес к Луне, китайцы устремились прямиком на Марс. Нельзя недооценивать их способности, особенно учитывая, как лихорадит американскую космическую программу.

Корсо кивнул в знак согласия.

— А вы здесь с гамма-излучениями… Что значат какие-то гамма-излучения на фоне стоящих перед нами важнейших задач?

— На орбитальном картографе есть гамма-детектор, — заметил Корсо, — и в мои обязанности входит анализ получаемых с него данных.

— Этот детектор, несмотря на мои возражения, по непонятным причинам в последний момент воткнул туда доктор Фримэн, — оборвал Дерквейлер. — Гамма-излучения — его излюбленная тема. Послушайте, я вас не виню. Вы пытаетесь сориентироваться в той неразберихе, которую оставил после себя Фримэн, и пока еще не уяснили главного. Поэтому позвольте посоветовать вам придерживаться основной своей задачи — обработки данных поверхностной РЛС.

С трудом удерживаясь от гнусной улыбки, Корсо собрал в конверт распечатки по гамма-излучениям — необходимо поладить с Дерквейлером во что бы то ни стало.

— Что ж, немедленно приступаю к работе, — коротко ответил он.

— Вот и отлично. Ваш первый доклад — как руководителя группы — через неделю. Хочу, чтобы у вас все получилось. Сами понимаете — первое впечатление, и все такое.

— Постараюсь. Благодарю вас.

— Не стоит. Мне приходится быть эдакой занозой, — хихикнул он.

— Понимаю.

Корсо уже выходил, когда Дерквейлер его окликнул.

— Да, вот еще что.

Корсо обернулся.

— Вам, вероятно, будет интересно. — Он кинул на стол скрепленные листки бумаги. — Отчет полиции по убийству доктора Фримэна. Ограбление — похоже, доктор Фримэн оказался дома в неподходящий момент. Украли «Ролекс», драгоценности, компьютеры… Я решил, что вам будет любопытно взглянуть. Я знаю, вы были довольно близки.

— Благодарю. — Корсо взял отчет.

Вернувшись в офис, он сел за стол, сунул фримэновские материалы в один из ящиков и захлопнул его. Фримэн был прав — такого босса, как Дерквейлер, врагу не пожелаешь. И все же наблюдения, обнаруженные на фримэновском жестком диске, казались невероятными. Просто ошеломляющими. Фримэн не ошибся: это могло стать одним из величайших открытий, и потенциально взрывоопасных. Чем больше он размышлял о возможных последствиях, тем страшнее ему становилось. Следовало без лишнего шума обработать имевшуюся информацию и представить материал в виде объективных и взвешенных выводов. Дерквейлеру это не понравится, но гораздо важнее мнение руководителя всего проекта Чарлза Чодри, являвшегося полной противоположностью Дерквейлеру.

Корсо взял отчет об убийстве Фримэна и стал его просматривать. Отчет пестрел казенными полицейскими фразами типа «лицо, совершившее преступление», «акт агрессии с использованием фортепианной струны в качестве гарроты», «поспешно покинул место преступления». Однако наряду с тоской и страхом Корсо ощутил и некоторое облегчение оттого, что убийство носило случайный характер. К тому же преступника уже поймали — им оказался наркоман, стремившийся разжиться хоть какими-то деньгами. Обычная грустная и бессмысленная история. Он закрыл отчете чувством обреченности. Его поразило, что на похороны Фримэна пришло всего человек двадцать, и он оказался единственным из НЛРД. Это действовало угнетающе.