Влияние - Дуглас Престон

Джекки прыснула.

Повисла пауза.

— Что, значит…

— Ничего. Просто уйди с дороги, — отвернувшись, ответила Эбби; от ее сочувствия не осталось и следа.

— Те, с кем я трахаюсь, принадлежат мне — понятно, негритоска?

— Эй, заткни свой поганый рот, расист вонючий, — вступила Джекки.

«Ну как можно быть такой дурой, чтобы с ним связаться?» Взявшись за ручку, Эбби подняла термоконтейнер.

— Так ты уберешься, или мне вызвать полицию? Рискуешь вернуться за решетку.

Уорт не двинулся с места.

— Джекки, включи рацию и вызови полицию. Шестнадцатый канал.

Джекки запрыгнула в лодку и исчезла в рубке.

— Твою мать. — Уорт посторонился. — Хорош там, обойдемся без полиции. Мотай, я тебя не держу. Только запомни: не тебе меня бросать. — Он поднял руку и, свирепо тыча пальцем, добавил: — Ты тот самый черный хлеб, на который тянет, когда надоедает белый.

— Катись. — С пылающим от негодования лицом Эбби рывком перенесла последний термоконтейнер через борт и уволокла в каюту. Подойдя к штурвалу, она положила руку на рычаг переключения скоростей.

— Отчаливаем, Джекки.

Закинув в катер концы троса, Джекки запрыгнула на борт. Эбби завела мотор и, оттолкнувшись от пристани, плавно отшвартовалась на заднем ходу.

Уорт все еще стоял на пирсе — жалкий и тощий, как пугало, пытавшееся казаться грозным.

— Я знаю, куда вы намылились, — крикнул он. — Опять взялись искать клад старого пирата. Всем все известно.

Как только «Мареа» миновала напоминающий перечницу буй у выхода из гавани, Эбби повернула на правый борт и, дав полный газ, направила катер в открытое море.

— Какое же дерьмо, — возмутилась Джекки. — Ты видела, что стало с его физиономией от амфетаминной чесотки?

Эбби молчала.

— Мерзавец, расист. Как он посмел обозвать тебя негритоской! Вот же белый ублюдок.

— Жаль, что я… не та самая «негритоска».

— Чё ты несешь?

— Сама не знаю. Я… не чувствую себя черной.

— А ты и не черная. Ты же не умеешь плясать, как они. — Джекки неловко засмеялась.

Эбби закатила глаза.

— Нет, серьезно — в тебе нет ничего от чернокожих: и говоришь ты иначе, и прошлое у тебя не такое, и друзья… Нет, я не хочу тебя обидеть, но просто… — Она замолчала.

— В том-то и дело, — ответила Эбби. — Во мне словно и нет ничего моего. Я черная лишь по фенотипу, а во всем остальном — белая.

— Да кого это волнует? Ты такая, какая есть, и плевать, кто там что думает. — Последовала неловкая пауза, затем Джекки спросила: — А ты и вправду с ним спала?

— Лучше не напоминай.

— А когда?

— Два года назад, на прощальной вечеринке у Лолеров, еще до того как он подсел на наркотики.

— Зачем?

— Я напилась.

— Да, но с ним-то как тебя угораздило?

Эбби пожала плечами.

— Он первый мальчишка, которого я поцеловала, — это было еще в шестом классе… — Она заметила кривую усмешку Джекки. — Да-да, я дура.

— Нe-а, просто у тебя в плане мужчин со вкусом что-то не то. Я бы даже сказала, совсем плохо со вкусом.

— Ну спасибо. — Эбби открыла окошко, и в лицо повеял морской воздух. Катер разрезал носом зеркальную гладь океана. Вскоре она почувствовала, как настроение улучшается — это приключение сделает их богатыми. — Эй, старпом, дай пять!

Они с задорным криком хлопнули ладонью о ладонь.

— Потанцуем? — Эбби подсоединила свой айпод к отцовской стереосистеме «Боуз» и, прибавив громкость, поставила «Полет валькирий». Катер несся по заливу Мусконгус с гремевшей над водой музыкой Вагнера.

— Старпом? — крикнула она. — Отметь в судовом журнале: «Мареа», пятнадцатое мая, шесть двадцать пять утра, топливо, вода, бурбон и курево — сто процентов, количество отработанных двигателем часов — девять тысяч сто четырнадцать и четыре десятых; ветер — незначительный; состояние моря — один; все системы работают нормально; в поисках метеорита в заливе Мусконгус идем курсом шестьдесят со скоростью двенадцать узлов на Лаудз-Айленд!

— Есть, капитан. Может, сначала скрутить «косячок», сэр?

— Отличная идея, старпом! — радостно отозвалась Эбби; от мыслей об Уорте не осталось и следа. — Лучше и быть не может.