Под давлением - Фрэнк Герберт

Внизу, на пирсе, маленькие фигурки людей убирали магнитные захваты. На какое-то мгновение Спарроу почувствовал себя бесполезной пешкой, которой жертвуют в партии. Он знал, было такое время, когда капитаны, отплывая от пирса, отдавали свои распоряжения в мегафон. Теперь же все было автоматическим – все делали машины и люди, что были как машины.

Надводный буксир подвернул к носу «Рэма» и закрепил на нем буксировочный конец. Под рулем буксира закипела вода. «Фениан Рэм» поначалу сопротивлялся, как бы раздумывая, отплывать или нет, а потом начал медленно, обдуманно двигаться к выходу из подземной гавани.

Стоянка освободилась, и уже другой буксир подошел к их корме. Матросы в магнитной обуви забрались на глушащую плоскость и открепили причальные концы и питающие кабели в длинной пластиковой кишке, повисшей теперь над темной водой гавани. Их крики казались Спарроу в рубке отголосками детской игры. Он почувствовал пропитанное запахами масла дуновение и понял, что они миновали вылет вентиляционной шахты.

«Никаких фанфар, духовых оркестров, никаких церемоний отплытия, – думал он. – Мы, как тростник, на ветру. И что увидим мы, выходя в дикий мир? И нет в нем Иоанна Крестителя, ждущего нас. И все же – это как крещение!»

Где-то в темноте прогудела сирена. «Повернись и проверь следующего за тобою». Еще одна придумка Безопасности: идентифицируй себя, когда прозвучит сигнал. «Чертова Безопасность! Выплыв отсюда, я буду доказывать свое тождество лишь Господу, и никому иному».

Спарроу поглядел на корму, на крепление буксировочных тросов. «Нефть. Война нуждается в чистой субстанции, рожденной осадочными породами вздымающихся материков. Нефть получилась не из растений. Война не вегетарианка. Война – тварь плотоядная!»

Буксиры отплыли в сторону, и теперь «Рэм» был прицеплен носом к специальной установке, которая и доставит подводный корабль по тоннелю в каньон и дальше – в залив.

Спарроу поглядел на контрольный пульт в рубке и увидел зеленый сигнал «впереди чисто». Он включил «стоп» для буксиров позади «Рэма» и привычным движением коснулся кнопки свертывания башни. Она медленно сползла внутрь корпуса, ее пластистальные листы свернулись в своих гнездах.

Возле пульта управления башней висел микрофон. Спарроу снял его и отдал приказ:

– Готовиться к погружению.

Теперь он сконцентрировал свое внимание на панели пульта контроля за погружением.

В ответ раздался голос Боннета, лишенный жизни металлическим призвуком системы внутренней связи.

– Корпус под давлением.

Одна за другой лампочки на пульте у Спарроу меняли свой цвет с красного на зеленый.

– Все в порядке, – сказал он. – Полный стоп.

Теперь Спарроу почувствовал давление корпуса и какое-то иное давление в желудке. Он включил систему оповещения, сообщившую командам надводных буксиров, что его судно готово к проходу через тоннель.

«Рэм» дернулся. По корпусу прокатилась волна низкого тона. На верхушке контрольного пульта вспыхнул янтарный огонек: они были в захвате тоннельного подъемника. Двадцать часов беззаботной поездки.

Спарроу взялся за поручень и прошел на мостки машинного отделения. Ноги издавали при ходьбе такой звук, будто он скользил по поверхности, когда он шел в сторону кормы. Спарроу раздраил дверь на центральный пост и, согнувшись, вошел. По дороге его взгляд на мгновение остановился на вручную отполированной бронзовой пластинке, которую Хеппнер повесил рядом с дверью – выгравированное изречение какого-то ученого умника XIX века:

«Только сумасшедший станет строить подводную лодку, и только лунатик, если таковую построят, спустится в ней под воду».