Император Владимир - Рустам Иванович Максимов

доказал, что кадровый голод невозможно преодолеть одними лишь указами и рокировкой чиновников. Выпестованная самодержавием неповоротливая бюрократическая машина саботировала реформаторские начинания, тормозя развитие гражданского общества и экономики. Императору то и дело приходилось прибегать к стимулирующим репрессивным методам, благо Нечволодов, контрразведка и Следственный комитет работали на совесть; народные массы, если верить Гиляровскому и его пишущей братии, одобряли борьбу с засильем чинуш.

– Сложно сказать, маловато информации для анализа, – неопределённо пожал плечами Алексеев. – Умён, храбр, решителен – этого не отнимешь. Каменский знает о нём исключительно из книжек и фильмов, у меня же ещё не сложилось чёткого и определённого мнения о его талантах.

В отличие от генерал-адъютанта, Любовь Константиниди высказалась радикальнее.

– Сталин – материалист до мозга костей, прикрывающийся красивыми лозунгами о всеобщем счастье для всех трудящихся. Идеология коммунизма и партия большевиков являются для него лишь средством для достижения его личных целей. Ради власти он пойдёт на что угодно. Ему наплевать на метафизические проблемы, на вселенское противостояние добра и зла, для него существуют лишь он и борьба за власть. Его борьба.

– Его борьба, – повторил Владимир Александрович, задумчиво ковыряясь вилкой в тарелке. – Борьба его, проблемы – общие…

– Ваше величество! Владимир Александрович! – В обеденный зал быстрым шагом вошла, буквально вбежала всерьёз чем-то взволнованная глава администрации Его Императорского Величества. – Прошу прощения, барон Розен Роман Романович срочно просит принять его! У нас дипломатический кризис, ваше величество: Бальфур предъявил ультиматум!

В обеденном зале на мгновение воцарилась мёртвая тишина; стало слышно, как тикают настольные часы в резном деревянном корпусе, стоявшие на комоде в углу зала.

– Походу, «лайми» пошли ва-банк, и на этот раз это не блеф, – произнёс монарх, поднимаясь из-за стола; соратники дружно громыхнули стульями. – Дарья Матвеевна, срочно вызовите в Кремль всех министров, начальника Генерального штаба, великих князей – кого найдёте; телеграфируйте канцлеру в Ливадию мою просьбу срочно выехать в столицу. Где Дубасов?

За последние пару лет отношения России и Великобритании ухудшились до предела. Получив информацию, что Москва и Лхаса близки к заключению союзнического соглашения, британцы сработали на опережение. Осенью 1903 года англо-индийские войска вторглись в Тибет, и в июле 1904 года подошли к Лхасе. Далай-лама бежал в Монголию, откуда и попросил помощи у северного соседа.

Посоветовавшись с Куропаткиным, государь принял решение помочь тибетцам оружием и военными инструкторами, а также высочайше разрешил – читай, повелел – российским добровольцам принять участие в боевых действиях.

Добровольцы не подкачали, совместно с тибетцами накостыляв британцам летом 1905-го у Джиантзе. Хорошенько так накостыляли, душевно, вынудив Лондон перебрасывать на север дополнительные англо-индийские силы. Вялотекущие боевые действия продолжались, грозя со временем переползти на территорию собственно самой Индии – колонии, завоевав и грабя которую Британская империя разбогатела, как на дрожжах.

Первыми, по обыкновению, отреагировали финансовые воротилы Сити, сообразив, чем грозит общенациональное восстание индусов при появлении южнее Гималаев русских добровольцев. Скалькулировав риски, в семье Ротшильдов пришли к выводу, что полыхнувшая Индия получит поддержку не только из Москвы, но и со стороны Берлина.

Противостояние же почти со всей континентальной Европой означает… отличную возможность заработать, опутав финансовыми обязательствами все стороны конфликта. А самое главное, убрать абсолютно неконтролируемого царя Владимира, объявившего себя неподвластным воле самого Яхве! Русский царь – страшно сказать! – поставил себя выше сынов Израилевых! Угодив под неожиданно сильное обаяние русского, Владимиру неосознанно подражает Вильгельм, возомнивший себя вторым Арминиусом.

Со скрежетом забуксовав на Тибете, англичане открыли «второй фронт» в Персии, при поддержке духовенства организовав осенью 1905-го антишахские выступления сразу в нескольких городах страны. Верные Мозаффару ад-Дину воинские подразделения жёстко подавили протесты в Тегеране, что лишь подлило масла в огонь – против шаха выступил ряд авторитетных духовных лидеров. В стране назрела революционная ситуация.

Дожимая ситуацию, официальный Лондон потребовал от Мозаффара ад-Дина провести политические реформы – собрать меджлис – и освободить трон в пользу Мирзы Али-Реза хана Азуд оль-Молька. А чтобы шаху лучше думалось, в Персидский залив вошли несколько британских крейсеров и канонерок, высадивших десантные отряды в Бендер-Аббасе.

Мозаффар ад-Дин, связанный с Москвой кредитными обязательствами, обратился к России за военной помощью, которую ему и оказали точно соответственно заключённому в прошлом году соглашению о военном сотрудничестве.

Пятого мая в Персию вошла казачья бригада полковника Ляхова – авангард дивизии под командованием генерал-майора Юденича. Указанная дивизия, в свою очередь, входила в состав Кавказского фронта, формируемого под началом великого князя Николая Николаевича Младшего в рамках операции по радикальному решению проблем с Проливами.

Персия, если говорить откровенно, представляла для Владимира Александровича интерес исключительно из-за своего геополитического положения. Плюсы Тегерана как союзника – выходы к Индийскому океану и к восточным границам Турции, огромные запасы пока ещё мало кому нужной нефти; минусы – экономическая отсталость, чуждые исламизированные культура и менталитет. Последнее, впрочем, совершенно не смущало «просвещённых мореплавателей», не хуже русских понимавших все выгоды от геополитического положения Персии.

Итак, 26 мая 1906 года Лондон в ультимативной форме потребовал вывода из Персии всех русских войск. Иначе по истечении трёх суток Британская империя объявит России войну.

Выслушав доклад Розена, император прошёлся по кабинету, собираясь с мыслями.

– Ну что же, война так война. Спасибо, что хоть не напали исподтишка, джентльмены, млин…

В кабинет тихонько вошёл вице-адмирал Дубасов, замер у дверей, ожидая распоряжений.

– Здравствуйте, Фёдор Васильевич! Полагаю, вы уже в курсе?

– Так точно, ваше величество, в курсе, – подтвердил глава контрразведки империи, бросив подозрительный взгляд в сторону Розена и Алексеева. За последним вот уже несколько лет замечалось множество странностей. С другой стороны, коли государь выделил и приблизил, дважды назначив на очень ответственные посты, значит, адмирал справляется со своими задачами. – Если разрешите, у меня есть кое-какие мысли на этот счёт.

– Хорошо, пока ждём господ министров, давайте попьём чаю и кофе с пирогами, пряниками и всем, что найдётся на кухне – простимулируем мыслительный процесс чем-нибудь вкусненьким. – Взглянув на часы, царь сделал приглашающий жест в сторону обеденного зала, усмехнулся, пряча улыбку в усы. – У меня тоже есть что сказать.

Попивая чаёк с печеньицем, Фёдор Васильевич озвучил мысль о том, что, будучи не в силах остановить подготовку России к войне с Турцией с помощью спец-операций и дипломатии, Лондон перешёл к превентивным мерам радикального характера. Дубасов напомнил, что ещё год назад первый морской лорд адмирал Джон Абертнот Фишер сказал журналистам, что русских можно остановить только силой, и это будет военно-морской сила.

«Прости, тёзка, моя вина: не подумал, что Фишер сработает в стиле Черчилля, – покаялся Муромцев. – Обиделся он, что мы обошли его с постройкой дредноутов…»