Русский хан - Владимир Лошаченко

– Вы на машине?

– Да, стоит у ворот.

– Загоняйте и подъезжайте сюда. Что мы и сделали. Машину солдатики забили под завязку, за ударный труд были премированы блоком сигарет.

– Отоварились, конечно, неплохо, но неужели нам до зимы воевать?

– Откуда я знаю? Неизвестно, в какое время года попадем. Слабая надежда снова попасть в тринадцатый век. Меня, Семен, тревожит другое: пройдем ли хронопереход без потерь – перегруз небольшой присутствует.

– Да, нагребли барахла.

– На обратной дороге из деревни сложим в прицеп вещи, без которых можно обойтись на первое время.

– И это правильно – скопировал какого-то политического деятеля Скуратов.

Приехав, выгрузили багаж в гараже, затем пошли к нам обедать. Немного отдохнув, поехали в маме на работу. Тормознул машину у универмага, купил ей подарок.

У больничных ворот оставил Семена в машине, а сам поскакал в мамино отделение. Нашел ее в кабинете, поцеловал, подарил купленное кольцо с бриллиантом.

– Мам, я попрощаться заехал.

– Когда приедешь, сынок?

– Точно не знаю, через год-два, но вернусь точно. Все будет хорошо, не переживай. Ты поддержи Наташу – она хорошая девушка, может, тебе внука родит.

– Зачем в таком случае уезжать?

– Что делать, мама. Меня ждут люди и незавершенные дела.

Мы расцеловались, я вышел, а в кабинет заскочил Семен – попрощаться.

– Наши дальнейшие планы?

– Поедем отовариваться дефицитом и за девчонками. Кстати, какой сегодня день?

– С утра была среда, командир. Двадцать второе июня тысяча девятьсот восьмидесятого года.

– Знаменательная дата.

Больше о неясном будущем в этот день разговор не вели.

Приехав в центр, предложил Скуратову самому заняться гипновнушением в магазинах. Тот протестующе замахал руками.

– Ну хватит придуриваться, сконцентрируешься, и алга.

– На кого алга?

– На объект, балда. Тебе пора начинать овладевать гипнозом.

Объяснил ему азы гипновнушения.

– Да, ты чужие мысли уже слышишь или нет?

Семен вытаращился на меня.

– Чего ты глазки выпучил? Получил «прививку атлантов» – так соответствуй. Пошли в магазин, и не мучь дитю – начинай, хватит мне одному на манеже крутиться.

Первая попытка – облом.

– Возьми себя в руки, ты же воин.

Во втором универсаме дело пошло – Семен взял в оборот директора.

Закупили то, что нужно, хотя могли и даром забрать, но нельзя переступать черту: иначе сам себя перестанешь уважать. Мы люди честные, уголовный и моральный кодекс чтим: мы им деньги, они нам товар.

Я тратил трофейную наличку без сожаления – в скором времени она превратятся в макулатуру.

Отоварились по полной программе: два ящика коньяка «Арарат», десять бутылок полусладкого шампанского из подвалов Абрау-Дюрсо, сорок палок сырокопченой колбасы, двадцать банок черной икры, десять кило апельсин, четыре пятьсотграммовых набора шоколадных конфет фабрики «Рот-Фронт» и пятьдесят плиток горького шоколада.

Часть на банкет, часть – с собой, а остальное поделим на три части и отдадим Наташе, Эле и моей маме.

По приезде домой мамину часть продуктов забил в холодильник, туда же – три бутылки коньяка и пару бутылок шампанского.

В гараже выгрузили лишние напитки и дефицит и поехали за девушками. Забрали их с работы, покатили за город.

– Мальчики, сегодня Эля нас сфотографирует на память, она очень хороший фотограф.

– Перестань, – засмущалась Эльвира.

Семен принялся травить армейские байки, слабый пол хихикал до самого Чернолучья. Приехав, сполоснулись в душе, Эля схватилась за фотоаппарат. С полчаса изводили пленку – щелкали друг друга. Напоследок Наташа сняла меня одного.

– Закажу в фотоателье большой портрет и повешу напротив своей кровати, ты будешь всегда со мной.

Она печально улыбнулась.

– Девушки, отдыхайте, сегодня ужин готовим мы.

Эля не удержалась:

– Герои, как есть герои.

– Семен, гордись, ты герой, – подмигнул я ему.

Через час сели за стол. Ужин состоял из закусок, горячего, в общем, не было – упустили сей момент, зато взяли количеством.

Мы умудрились соорудить салат – набрали разной зелени на огороде, покромсали и залили солнечным маслом. На здоровенном блюде торжественно водрузили свой кулинарный изыск на стол.

Девчонки, мягко говоря, критически отнеслись к нашему поварскому шедевру.

– Мясо есть?

– Посмотри в холодильнике.

Эля нашла приличный кусок свинины и выставила нас из кухни. Отбивные у нее получились – пальчики оближешь.

Изрядно выпив под горячее, пошли купаться. Вода, хоть и теплая, выгнала хмельную дурь – в коттедж коллектив вернулся трезвый. Затем Семен с Элей спели несколько песен, а мы с Наташей сидели обнявшись – наши мысли унеслись далеко отсюда. Семен утащил Эльвиру наверх, но не прошло и пяти минут, они вновь появились. Сели за стол, отвернувшись друг от друга. Пусть сами разбираются.

Мы с Наташей, не сговариваясь, тоже поднялись наверх, в нашу комнату. Я видел боль и печаль девушки. Помочь ей можно было только одним способом. Медленно и осторожно раздел ее, уложил в постель, а затем ласками и поцелуями вывел из оцепенения. Нетерпеливо вошел в нее, Наташа вскрикнула, затрепетала.

– Господи, я с тобой с ума сойду, – она застонала.

– Мне так хорошо, хочу тебя опять.

После минутной передышки она оказалась наверху.

Оргазм наступил одновременно: я зарычал, а Наташа закричала и рухнула мне на грудь. Минут пять мы приходили в себя – не ожидал таких резервов в своем организме, а что тогда вытворяли сами атланты, подумать страшно.

Девушка открыла глаза:

– Если раньше ничего не произошло, то сегодня точно забеременею.

Обняла меня и прошептала:

– Можно я немного посплю?

– Конечно, милая, спи, – я провел ладонью по ее красивой белокурой головке.

Она заснула мгновенно, следом провалился в сон и я. Спал часа полтора – сполз с кровати, потихоньку оделся и спустился на веранду.

За столом с печальной мордой сидел Скуратов, меланхолично перебирая струны гитары.

– Чего пригорюнился?

– Эля замуж за меня хочет.

– В чем проблема? Радуйся.

– А чему? Во-первых, я женат, а во-вторых, – наше неопределенное будущее…