Русский хан - Владимир Лошаченко

– Мда. А скажи, Семен, в каком времени ты хотел бы жить?

Он задумался.

– Не знаю, командир, сейчас не готов ответить.

– Выпьем?

– И то дело, за нашу удачу.

Выпили, зажевали апельсинами.

– Сеня, хотел тебя вот о чем спросить: почему ты меня здесь царем и государем не называешь? Титул-то мой законный.

Скуратов пожал плечами:

– Да вроде не к месту. Нет, если настаиваешь, пожалуйста.

– Ладно, проехали. Кстати, сколько у тебя налички в рублях?

– Примерно двести тридцать тысяч.

– Дело, конечно, твое личное, мой тебе совет – подари эти деньги Эле. Доброе дело сделаешь, поможешь ей пережить бл…е девяностые. Ну, а если ребенок от тебя появится, сам Бог велел.

Семен вскочил:

– Хан, ты гений. Я который день голову ломаю, куда их деть. И почему про Элю не подумал? Глупею на глазах.

– Расслабился от мирной жизни. Ничего, скоро твои мозги на место встанут. Наливай.

У ворот послышался скулеж. Никак Жучок в гости пришел. Запустил собаку, угостили отбивными, псу понравилось. Кинул кусок колбасы – Жучок с ней исчез, видимо, прятать про запас.

Не спеша добили с моим начальником Тайного приказа боярином Скуратовым бутылку «Арарата». Наверху раздался звонкий смех – наши дамы проснулись.

Девушки отправились в летний душ, после них и мы по очереди сполоснулись. Вновь коллектив за столом, но задора и веселья не наблюдалось – девчонки вообще сникли.

Нет, так дело не пойдет. Усилием воли избавился от алкоголя в крови, пьяный туман исчез.

Сеанс гипнотерапии коллективу не помешает. Встал из-за стола:

– Прошу минуту внимания.

Семен с девушками уставились на меня.

Полный контакт, две-три фразы – они заснули.

Скуратов, к моему удивлению, тоже захрапел.

Дал им пять минут гипносна:

– А теперь, после продолжительного и укрепляющего отдыха, вы проснетесь бодрыми и веселыми. У вас все хорошо, настроение прекрасное, вам хочется петь и танцевать. Проснулись по счету три. Раз, два, три – открыли глаза.

Народ задвигался, засуетился, девчонки, пошушукавшись, исчезли. Семен, забренчав на гитаре, исполнил матерные армейские частушки. Выпили с ним по рюмке коньяка.

– Командир, никак гипноз применил? – укоризненно пробурчал он.

– Что, не понравилось?

– Да нет, хорошо отдохнул. Часа три, поди, спали?

– Ага, пять минут.

– Шутишь?

– Без всяких шуток. Всем полегчало – самое главное.

Вернувшиеся девушки, хихикая и переглядываясь, уселись на свои места.

– Семен, твоя очередь говорить тост.

– Одну секунду! – Сбегав на кухню, он принес два фужера, в которые тут же набулькал коньяк.

– Девушки, извините, речей говорить не умею, скажу одно: я рад нашему знакомству, рад за хана, ой, за командира. И вообще, всем нам выпал удачный шанс. За вас, дорогие девчонки.

Народ быстро расслабился, через час от былой печали не осталось и следа. Скуратов глотал коньяк что чай – фужер за фужером.

Пробовал остановить – без толку.

На десятом фужере таки сломался – пришлось тащить наверх и укладывать спать.

Посидев полчаса с девушками, потопал наверх отдыхать. Они остались наводить порядок.

Разделся, бухнулся на кровать и через минуту уже спал. Проснулся от щекотки, в комнате темно, но вижу все отчетливо.

Надо мной склонились две обнаженные девушки:

– Эй, вы что задумали?

– Ничего страшного, – рассмеялась Наташа. – Эля тоже тебя хочет, неужели откажешь бедной девушке?

– Не хочу я никакого группенсекса. А чего она сама молчит?

Вместо ответа Эля жарко поцеловала меня в губы, затем склонилась ниже, и мой блудень оказался в плену ее пухлых губок.

Ну держись, баловницы. Вскочил с кровати и поставил их наклоном вперед. Красивые попки, ничего не скажешь, но мне не туда, а пониже. Поочередно вторгаясь в лоно каждой, довел до оргазма обеих. Без остановки уложил девушек в кровать и продолжил в ураганном темпе. Они кричали в полный голос, но – вот и кульминация, взрыв. Кончили втроем одновременно.

Да, такого не доводилось испытывать! Моя совесть, видимо, права, я извращенец, а с другой стороны – насильно никого ни к чему не принуждал, ничьих прав не ущемил, никого не обидел, даже наоборот.

Запыхавшаяся Эля подала голос:

– Наташка, ты такая счастливая. Не думала, что со мной может произойти такое. Володя, можно еще повторить?

– Можно, только чуть позже.

Вот не ожидал, вроде девушки серьезные, не развратные… Впрочем, женщины есть женщины – существа непредсказуемые. Скажу одно – эта ночь оказалась самой приятной и тяжелой в моей жизни.

Эля ушла часа через три. Наташка прильнула ко мне:

– Ты молодец.

– Наташа, вот от тебя не ожидал. И ты не ревновала?

– Эля моя лучшая подруга, я не могла ей отказать. Конечно, сама виновата, похвасталась, вот Элька и загорелась, услышав, сколько фейерверков любви я за ночь с тобой испытала.

– Ей что, Скуратова мало?

– Выходит, мало.

– Ладно, проехали. Наташа, как твоя фамилия?

– Иванова. А тебе зачем?

– Глупенькая, может, вернусь не скоро, где тебя искать прикажешь?

Наташа назвала почтовые адреса, я отложил информацию на «полочку».

– Мою фамилию ты знаешь – Романов, у мамы другая – Павлова. У меня – по отцу. Если выдастся свободное время, заглядывай к моей маме, ей не так будет одиноко. И коттедж не забывай.

– Конечно, Володя, я Лидию Григорьевну не оставлю, а ты береги себя и знай, я тебя всю жизнь буду ждать.

Потом мы уснули. Сна не запомнил, но война в нем отсутствовала, помню точно.

Ранним утром, часов в семь, отправились в город. Мои пассажиры дрыхли без задних ног.

Скуратова разбудил в городе, возле своего подъезда:

– Дуй за деньгами.

Семен кинул чемодан в багажник и я повез девчонок на работу, они проснулись лишь у самого Управления.

Разбудил, все попрощались, Эля шепнула на ухо:

– Ты классный мужик, надеюсь, мы еще встретимся.

Ну, Евина дочь, кто о чем, а кошка о сметане.

Наташа держалась хорошо: никаких слез, обняла на минуту и молча ушла в здание. Мы отчалили.

– Деньги отдал?