Отрок. Перелом - Евгений Красницкий

– Старшой, стало быть? – Лука вперился в него красными, как у упыря, глазами. – Нет, Леха, ты глянь! Мы всю весну перед ними, как бабы у колодца, распинались! Все языки стерли, а этому хоть бы хрен! Один все решил! Тоже мне, выискался Всеслав Воитель! Только тот не один на ворога пер, а своей ратью его брал! А ты? Остолоп! Ты зачем старшим поставлен был? Чтобы старые бревна башкой колоть или той же башкой думать? Десяток у тебя за спиной зачем надобен? Жопу твою разглядывать? Так десятку не жопа, а голова твоя надобна, а ты?! Единственную ценную вещь у себя едва по дурости не расколол. Или гордость замучила? «Сам справлюсь»! Вам, дурням, сколько раз говорено: десяток единством силен, а не кулаками! А десятник силен своим десятком! Ты старшой в своем десятке, а думаешь, как девка, на сеновале прихваченная: задерут юбку – сласть ухвачу, нет – тоже хорошо, в честных останусь.

Думаешь, сумел бы один отбиться, так и славу бы добыл?! Запомни раз и навсегда: славы без десятка у десятника не бывает! Десяток указа от тебя ждал, а ты их ни в грош не поставил! Са-ам! За то повинишься перед десятком… – последние слова Лука уже скорее прорычал, чем проорал, видно, все же выдохся. Не мудрено: такого даже Леха Рябой, стоявший здесь же, не видел ни разу. – А сейчас… Старшой! Справу в порядок и спать! Завтра я вам всем верховых ежиков сыщу, вояки жопоголовые!

Мальчишки, старательно топая в ногу, отправились прочь, а рыжий десятник, не двигаясь, задумчиво глядел на то место, где они только что стояли.

– Лука, ты чего? – обеспокоился его необычным поведением Рябой.

– Да вот… – начал было Лука и, словно очнувшись, вздохнул, взглянул на друга, будто только что его заметил. – Слушай, Леха, а как Гребень с нами-то управлялся? Один? Мы же и постарше тогда были, и дури в нас побольше накопилось…

Рябой понимающе усмехнулся:

– Так то Гребень!

Пройдут годы, отроки повзрослеют, сами станут воями. И придется им учить себе смену. Тогда-то и поймут они, отчего так разъярился на них дядька Лука, почему обвинял, иной раз несправедливо, за что гонял пинками и не жалел затрещин. И главное – отчего так орал сегодня, не сдерживая гнев и не выбирая слов. Тяжесть, которую он принял на себя за своих учеников, смогут оценить лишь те из них, кто сам с этим столкнется, те, кто доживут.

А все, кому дожить до наставничества не удастся, тяжким грузом лягут на душу учителя, и за каждого из них останется зарубка на его сердце. За то, что он не научил, не упредил, не предвидел, не успел объяснить… И счет уже открыт: Касьян по прозвищу Карась стал первым, но последним не останется. Сколько из этих отроков доживет до собственной свадьбы, неведомо – Лука понимал это, глядя на строй.

Веками десятники, унтеры и сержанты срывают голос, отчаянно матеря своих подопечных и безжалостно гнобя их на учениях. И провожают каждый новый призыв с тяжелой болью в сердце, зная, что отправляют их на смерть. Надеясь только, что сделали все, что смогли, что если не все, то хотя бы большинство учеников выживет и передаст эстафету следующему поколению.

Именно потомки таких мальцов будут век за веком вставать несокрушимой преградой на берегах Непрядвы и Угры, на редутах Бородина, бастионах Севастополя, Брестской крепости и Осовца, в окопах Сталинграда, в афганских и кавказских горах. Именно им на своих плечах нести через века надежду, славу и спасение России.

Так далеко Лука не заглядывал, но он знал, что только от него зависит, будут ли внуки этих мальчишек рассказывать о своих дедах, светясь от гордости, или эти внуки не появятся вовсе.

Январь 2012 г. – август 2015 г.

Санкт-Петербург – Нижегородская область