Конец Смуты - Иван Оченков

— Нет, Машенька, что ты, я никому не скажу.

— Вот и хорошо. Ты не думай, Ваня, ой, опять… так вот, он совсем не злой. Он даже когда меня ругает, у него глаза смеются.

— Да я знаю, он не злой.

— Аленушка, а ты его любишь?

— Кого?

— Как кого! — удивилась вопросу Маша, — Ваню конечно…. Ой, опять!

Хотя считается, что женские глаза находятся на мокром месте, но Алена Вельяминова после смерти матери плакала всего дважды. Когда умерла приютившая ее тетя, и когда государь в шутку пообещал выдать ее замуж за своего придворного. А еще сегодня.

* * *

В Митавском замке тихо как в склепе. Хотя он полон людей съехавшими на день рождения своей герцогини, потомки ливонских рыцарей сидят тихо как мыши под веником. Герцогская охрана тоже старается не высовываться и на карауле стоят мои люди. Я со своими приближенными держу совет в выделенной для меня зале. Федька и Мишка сидят у нарочно открытой двери и поглядывают в коридор, а Вельяминов и Михальский по очереди докладывают мне о случившемся за день.

— Все тихо вокруг, — говорит Корнилий, — но долго это не продлится, так что надо уходить к Риге.

— Кой черт нас сюда вообще принес, — бурчит Никита, — один хрен они с нами против Жигимонта не пойдут.

— И не надо.

— Как это?

— Да так, нам главное чтобы поляки с литвинами подумали, что мы с ними сговорились. А там пока они разберутся меж собой, нас уж и след простынет.

— Не удержим Ригу?

— Да какое там, контрибуцию бы без потерь утащить и то за благо.

— Ты же говорил, что попробуешь на Новгород у свейского короля сменять?

— Попробую, конечно, только если Гонсевский за нас примется, то дай бог ноги унести.

— А если подмогу вызвать?

— Откуда? Если из Смоленска, то покуда туда гонец доскачет, да пока Черкасский раскачается, то нас тут с потрохами съедят.

— А если у короля Густава подмогу попросить? До Стокгольма то морем всего ничего!

— Светлая мысль! Может получиться, конечно, но только тогда король может решить, что ему нужны и Рига и Новгород.

— Думаешь?

— Знаю! Причем если даже мой брат Густав Адольф и не догадается, то канцлер Оксеншерна ему точно подскажет.

— Чего же делать?

— Да есть одна мысль…

— Ой, государь, не тяни жилы!

— Разделиться надобно. Кого-то с половиной отряда оставить в Риге, чтобы держался крепко, а остальным уходить. Если Рига продержится, пока я буду с королем переговоры вести, то считай дело сделано. С победоносной армией, да зная, что у меня деньги есть, даже Оксеншерна не заартачится.

— Оставь меня, государь, — горячо заговорил Никита, услышав мой план, — я сдюжу! Буду руками и зубами держаться, а сдюжу!

— Прости Никита, не получится у тебя. Не сговоришься ты с рижанами, а без них не выстоять, тут немец нужен. К тому же я без тебя в Москве как без рук.

— Фон Гершова оставишь?

— Больше некого.

— Вы все правильно говорите, ваше величество, — вмешался Михальский. Но большинство людей у нас русские и им нужен русский командир.

— О чем ты?

— Простите, но у московитов есть одна особенность. Если дело станет плохо, то они обвинят во всем иноземцев. Поэтому говорю, нужен командир из русских чтобы они ему доверяли.

— Пожалуй ты прав, немцев у меня маловато. Только половина драгун и мекленбургские кирасиры.

— От кирасир на стенах мало толку. Нужно оставить в Риге казаков, они неплохо бьются в обороне. Затем драгун, они почти пехота и половину рейтар.

— Рейтары на стенах?

— Большинство ваших ратников рейтары лишь по названию. Они обычные русские дворяне и смогут сражаться на стенах не хуже иных и прочих.

— Уж не хочешь ли ты их возглавить? Если так, то сразу нет! Мне без тебя не выбраться отсюда.

— Я понимаю, государь, но боюсь, что наш друг Кароль один не справится без Никиты. А вот вдвоем у них может получиться.

— Черт, ты меня без ножа режешь! С кем я останусь?

— Государь, — привлек мое внимание бдительный Федька, — слышно идет кто-то.

— Кого это еще нелегкая принесла?

Нелегкая принесла моего дорогого дядюшку герцога. Фридрих Герхардович выглядел немного растерянным и вместе с тем взвинченным.

— Мой дорогой Иоганн Альбрехт, я получил некоторые известия из Риги и не знаю что думать… Ее, правда, захватили ваши войска?

— А вы всерьез думали, что день рождения моей тетушки единственная причина моего появления?

— Боже мой, но как? Это ведь не какая-то захудалая мыза чтобы захватить ее с ходу.

— Совершенно неважно как именно я взял ее, куда важнее, что об этом подумают в Варшаве.

— О чем вы?

— О вас дядюшка и вашем герцогстве.

— Боже, какое коварство! Вы желаете представить все так, будто я был с вами в сговоре?

— Нет, не желаю, и даже буду все громогласно отрицать, но именно так подумают и в Литве и в Польше и, боюсь, вам не удастся их разубедить.

— Но что мне делать?

— Думать, дорогой дядюшка, думать. Только быстрее, ибо время стремительно утекает.

— Вы собираетесь начать здесь боевые действия?

— Не совсем, лично я пробуду здесь недолго, дождусь подкреплений из Москвы, оставлю сильный гарнизон и покину ваши гостеприимные края.

— Гостеприимные, — горько вздохнул герцог.

— Да, знаете, сколько преподнесли мне рижане в благодарность за то, что я не стал разорять их прекрасный город? Миллион талеров!

— Сколько? — задохнулся тот.

— Миллион, — довольный произведенным эффектом повторил я. — Жаль, конечно, что не все наличными, но я из них вытрясу все до последнего гроша.

— А как скоро прибудут ваши войска?

— Очень скоро, держу пари, что Гонсевский не успеет собрать до той поры сколько-нибудь значимых сил.

Сорокачетырехлетний герцог немного распрямил силу и задумчиво взглянул на меня. «Ну, давай сволочь, шевелись, посылай гонцов в Литву!» — подумал я, благожелательно улыбаясь.

— Вы еще погостите у нас?

— К сожалению, нет. У меня дела в Риге, которые нельзя доверить никому, однако обещанный провиант вы можете послать туда. Более того, я настоятельно рекомендую вам поторопиться с этой отправкой.

— Да, конечно-конечно…

Озадачив родню выполнением практически невыполнимой задачи — остаться нейтральными в предстоящей заварушке, я вернулся в Ригу. Бедные лошадки, скоро я их совсем загоняю! В городе было все спокойно, что даже немного настораживало. Расположившись в Рижском замке, я вызвал к себе магистрат в полном составе для проведения окончательных переговоров.