Бессмертные - Джеймс Ганн

Зовите меня ГАБРИЭЛЬ

или платите пять долларов

Забавно, но куда забавнее другое. Эта карточка никак не могла попасть ко мне в карман. Подсунуть ее тоже никто не мог. Я только вчера забрал костюм из химчистки и сегодня с утра надел.

– Габриэль, – пробормотал я себе под нос. Архангел. Вестник Божий с трубой. Дьявол, вот это имечко.

Сначала «ковент», потом металлические двери с глазами, невидимая стена, теперь ангелы… Я поежился. Это входило в привычку.

Хрустальный зал производил приятное впечатление. Не самый большой конференц-зал в отеле, но точно самый красивый. Стены выкрашены густо-розовым. Ковер – темно-бордовый. С потолка свисают люстры: одна – огромная – в центре, а по бокам две поменьше. Сверкающие хрустальные подвески переливаются всеми оттенками красного и, покачиваясь, издают мелодичный звон.

В дальнем конце зала установлен импровизированный помост. Он накрыт черной тканью, сзади – черный занавес. Вдоль него аккуратно выстроились несколько кресел, перед ними – пюпитр. От помоста расходятся ряды деревянных стульев (я насчитал тринадцать рядов по тринадцать мест в каждом). На некоторых уже сидели, но в основном присутствующие стояли и беседовали, разбившись на группки. «Моего» человека среди них не было.

В целом это сборище ничем не отличалось от сотен других тематических конгрессов, которые каждый день проходят в отелях по всей стране. Раз в год мужчины и женщины собираются вместе, чтобы обсудить общие интересы, решить насущные вопросы, послушать о новых достижениях, утвердить новую планку качества. Не забывая, конечно, о возлияниях, подковерных интригах и невинном – или не столь невинном – флирте.

Все мужчины представительного вида, хорошо одеты, правда, не в вечерние костюмы. Женщины – их меньше – молоды и привлекательны. Признаться, ни разу не видел столько очаровательных особ в одном помещении, даже когда выслеживал гулящего мужа за кулисами бродвейского театра.

Но кто все эти люди? Врачи, адвокаты, преподаватели?.. Да, это слет – но чей?

Чтобы получше рассмотреть рыжеволосую красотку с роскошной фигурой, нужно было сместиться вправо. Я сместился вправо, но вдруг запнулся и потерял равновесие. Заваливаясь вперед, я выставил руки и за что-то ухватился – за что-то мягкое и округлое. Кто-то охнул. Я поднял голову и встретился с парой голубых глаз, сощуренных от смеха. Я прижимал к себе обладательницу самой прекрасной фигурки из всех, к которым мне случалось прижиматься.

– Видите? – произнес тихий, бархатистый голос. – От рыжих все беды.

– Какие беды? – прошептал я.

– Ну что, подержались? – спросила девушка. – Можете отпускать.

Я выпрямился и убрал руки.

– Простите, наверное, споткнулся.

Я с подозрением посмотрел на ковер, однако спотыкаться там было не обо что.

– Лучше споткнуться, чем упасть, – сказала девушка. – Особенно в объятья к Ля-Вуазен. Она ведь на самом деле карга. Ей сто лет в обед.

Я снова взглянул на рыжеволосую.

– Не верю.

Девушка повела плечами, и я наконец смог ее рассмотреть. По сравнению с прочими красавицами в зале она была всего лишь милой. Голубые глаза своеобычно контрастируют с черными волосами, а вот лицо немного нескладное. Глаза великоваты, а нос, наоборот, маловат, да еще слегка вздернут; губы полноваты, подбородок чересчур выступает. Ростом – на голову ниже меня. Зато кожа гладкая, молочно-белая, а фигурка… ну, об этом я уже говорил.

На вид ей немногим больше двадцати, то есть лет на десять младше меня. Да, остальные женщины выглядели не сильно старше, только в них ощущалась зрелость, а в ней – юный задор, который выдавала озорная ухмылка. Девушка знала, что я откровенно ее разглядываю, но совершенно не противилась.

– Вот вам программа, Габриэль.

Она снова засмеялась милым девичьим смехом и вручила мне буклетик со стоявшей рядом подставки. Я подивился тому, какое у девушки острое зрение, если она сумела прочесть имя у меня на бейдже. Я ведь его даже еще не нацепил, а держал в руке.

Слегка нагнувшись, я прочел ее имя. Карточка висела там, где, белое вязаное платье волнительно вздымалось.