Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги! - Иван Кузмичев

Так вот, приехал я в Эдирне к тогдашнему султану Мустафе Второму в конце августа семьсот второго года. Как и ожидал наш царь Петр Алексеевич, трудно там оказалось дела вести, много нахлебников и недалеких людей возле ног султана возлежало. Да к тому же османы предложили возместить убыток их греческих купцов от ограбления запорожцами, а потом и вовсе покинуть Османскую империю. Но, как вы понимаете, ваше высочество, уехать я не мог: клятву государю на кресте давал, что выполню его поручение, да и само мое пребывание сильно важно для нас было в силу того, что нужно было знать намерения басурман.

– И как же вы там остались, Петр Андреевич? – поинтересовался я у захмелевшего посла.

– А пришлось сделать небольшие уступки им, часть убытков от запорожцев покрыть, – ответил Толстой.

– Но ведь, насколько я знаю, потом-то деньги из казны на выплаты убытков купцам не поступали, – заинтересовался я.

– Да, не поступали, – сказал посол и как-то странно на меня посмотрел. – Непросты вы, ваше высочество, ох не просты. Хотя так даже и лучше, – чуть слышно сам себе сказал Петр Толстой, мотнув головой. – Как же мне удалось добиться того, что мы больше не выплачивали за наших запорожских казаков деньги? – перепрыгнул со своей мысли посол.

– Я очень хотел бы узнать это, – честно признаюсь ему.

Что делать, в школе не слишком сильно уделяли внимание тонкостям политики Петра, да и потом в военной истории больше по битвам и баталиям прыгали.

– Ну что ж, думаю, можно приоткрыть эту небольшую тайну. Хотя какую тайну? Так, хитрость небольшая. Дело в том, что я получал от азовского воеводы Ловчикова известия о набегах крымских татар на русские пограничные поселения. Естественно, я тоже кое-какие приятные сюрпризы воеводе делал, но это уже лишнее и к нашему делу не относящееся. Так что у меня имелось много сведений в обидных книгах, куда я и записывал все данные от воеводы. Как видите, ваше высочество, никаких секретов здесь, как оказывается, и нет вовсе, – заключил посол, бросая в рот горсть чернослива.

– Почему же? Есть здесь секрет – секрет ведения дел послом. Ведь именно из таких мелочей и складывается вся ваша работа. Или я неправ? – мягко возражаю дипломату.

– Правы, ваше высочество, еще как правы.

– Оставим, пожалуй, обсуждения оных действий, господин посол, давайте лучше вы продолжите свой рассказ, – немного грубовато прервал я старика.

– Как вам будет угодно, – кивнул посол. – Тем более что я каждый год составлял для Посольского приказа статейные записки. А они, насколько я помню, на пятистах листах не всегда умещались, так что, если вы захотите больше узнать об этом, просто дайте знать нужному приказу, и вам их доставят. Что-то я опять отвлекся.

– Ничего-ничего, Петр Андреевич. Я вас слушаю с превеликим вниманием.

За окном каюты солнце перевалило за полдень. «Время-то как быстро летит».

– Мое посольство нельзя назвать прогулкой. Хотя бы уже потому, что в первый год моего пребывания в Османской империи я имел возможность наблюдать за большими внутренними потрясениями этой страны, которые закономерно завершились янычарским бунтом, после которого и был свергнут с престола Мустафа Второй.

– А не могли бы вы сказать мне, почему произошел этот бунт? Не на ровном же месте они взбунтовались, – поинтересовался я.

– Да, не на ровном месте, как вы выразились. Дело даже не в том, что у султана не было никаких способностей к управлению страной, а в том, что он даже не желал заниматься государственными делами, позволив одному своему приближенному – шейх-уль-исламу Фейзуллах-эфенди, захватить в свои руки всю власть. Он, пользуясь своим влиянием на Мустафу, посадил на все важные государственные и духовные должности своих сыновей и родственников. При этом Фейзуллах отправлял любого нелояльного ему человека в глухие уголки Антиохии, – пояснил мне посол.

– А откуда, позвольте поинтересоваться, у вас такие сведения? – изумился я услышанному.

– Ну, я не просто так ем свой хлеб, ваше высочество. Так что сведения обо всех малозначащих людях я собирал, не жалея денег, да и государь наш велел хорошенько разузнать про устройство Османской империи.

– Понятно, продолжайте, прошу вас, – попросил я Толстого.

– Можно с уверенностью сказать, что в бунте участвовали не только янычары, но и горожане, ведь, насколько мне известно, всего восставших выступило чуть ли не сто тысяч человек. И самое удивительное, одним из основных требований бунтующих было возвращение султанского двора в Стамбул из Эдирне. Так что, как видите, ваше высочество, у османов сильны торговоремесленные круги, ведь именно для них перенос столицы в другой город стал большим ударом, многие из тимариотов в первые годы разорились.

– Мне кажется, что в любой стране купцы с ремесленниками имеют сильные позиции, дорогой Петр Андреевич. Другое дело, что в остальных странах с влиянием этих сословий справляются в более-менее пристойной форме, – не согласился я с послом.

– Тут вы, конечно же, правы, ваше высочество, но я все же продолжу, – отговорился посол. – Однако само восстание послужило новым толчком к «кровопусканию» как чиновников, так и военных людей. Новый султан Ахмед Третий, который и сейчас правит Османской империей, за то время, что я был в Стамбуле, казнил чуть ли не свыше двадцати пяти тысяч человек, в число которых вошли все мало-мальски значимые фигуры восставших. И я могу вполне обоснованно полагать, что на данный момент у османов нет ни одного высокого сановника, которого можно было бы назвать не то чтобы хорошим, но вообще пригодным для его места.

– То есть вы полагаете, что Османская империя сейчас уязвима как никогда? – напрямую спросил я Петра Андреевича.

– Нельзя недооценивать противника, особенно такого, ваше высочество, но я все же более склонен дать положительный ответ на ваш вопрос, нежели отрицательный, – витиевато ответил посол.

– Что ж, с этим все ясно, прошу вас, продолжайте, – попросил я дипломата.

«Ага, как же, уязвима! А какого хрена тогда Прутский поход так плачевно закончился?» – подумал я про себя. Все же превосходство османов было многократное, так что и поражение можно назвать закономерным. Все же зря царь повелся на обещания братьев-славян. Да, жаль. Правда, пока-то этого еще не случилось, так что не будем отчаиваться. Все битвы впереди и, надеюсь, не такие, как под Нарвой.

– В сентябре того же года двор султана переселился обратно в Стамбул, а вместе с ним переселили и всех послов. Закончившаяся смута позволила мне более подробно изучить османов изнутри. И вот к какому