Сердце шторма - Рая Арран

— Ты, наверное, очень волнуешься? — спросил Паша накануне вечером, с трудом выкопав соседа из книжных гор, громоздившихся на столе.

— Нет, не волнуюсь. Просто это все нужно повторить свежим взглядом. Я не сидел в палате без дела. А ты чего такой бледный?

— Я вчера практику завалил у Дианы. Так она со своей милой улыбочкой пообещала припомнить мне это на экзамене. И теперь как-то не по себе.

— Зря волнуешься. Наставница тебе дала хорошую подсказку: отработай, в чем ошибся, туда она и будет бить.

— А? А-а-а…

Теперь Паша тренировался на стадионе, пока Алеша с Алисой зубрили теорию. Впрочем, девушку учеба явно интересовала в последнюю очередь. Сначала она щурилась на солнце, падающее на стол пыльными золотистыми лучами. Потом немного порисовала в тетради, мурлыкая под нос веселую мелодию, и наконец зашелестела шоколадкой, чем сразу привлекла внимание Руслана и Людмилы.

Две кошачьи морды появились над столом по обе стороны от девушки.

— Кис-кис-кис, — поманила она Руслана, и тот потянулся за угощением, встав на задние лапы.

Алиса заставила его потанцевать, потом усадила на колени и стала чесать так и эдак, пока под руку не подлезла Людмила, требующая внимания и к своей пушистой персоне.

Алеша только покачал головой. Может поэтому колдуний не хотели принимать в Академию? У них инстинкт самосохранения отсутствует напрочь. Следующее «кис-кис» прозвучало в его голове голосом Веры.

— Киса, киса, длинный хвост, — мурлыкала девочка, начесывая гриву растянувшегося под елкой льва. Миша уже сопел рядом в обнимку со своей новой книгой, и ментор укрыл его крылом от раздражающего света новогодних огней.

Алеша сидел поодаль, мирно дожевывая португальское печенье, и не сразу заметил, что Педру не сводит с него глаз.

«Не желаете присоединиться к играм?» — спросил ментор, вытягивая лапы и показывая когти.

«Нет, спасибо, можете считать меня трусом, но я не стану добровольно лезть вам в пасть», — ответил Алеша.

«Трусом? Отнюдь. Я никогда не назову благоразумие трусостью. Это весьма ценное качество, которое не стыдно проявлять, даже рискуя показаться… не смелым». — Педру опустил морду на лапы и закрыл глаза.

А Вера, отложив в сторону расческу, несколько секунд любовалась результатом своей работы, а затем с задорной улыбкой зарылась руками в пушистую гриву, заново взлохмачивая льва. Алеша схватился за трость, ожидая, что ментор взбрыкнет, как он делал обычно, когда дети переходили черту, но Педру только махнул хвостом.

«Расслабьтесь, сеньор Перов, я не кусаю спящих… по праздникам».

Действительно, Вера привалилась к Педру с другого бока и замерла, поддавшись сонливости.

«Почему вы это терпите?»

«А почему нет? Сейчас сюда придут ваши опекуны и родители и скажут: «Смотрите как это мило…»

«Никто так про вас не скажет».

«Вы весьма проницательны, сеньор Перов, вы мне нравитесь, и все же по юности своей вы многое не видите и не можете предугадать».

«Чего например?»

«Например того, что говорить будут не про меня», — в голове Алеши прошелестел тихий смех, а в следующий миг мягкие лапы опустились на плечи и холодный нос коснулся шеи.

Сара! Алеша протянул лисе печенье и позволил устроиться рядом с собой. Сара вытянула мордочку и, немного покрутившись, свернулась на коленях колдуна.

«Еще печенье!» — ее голос звучал громче и резче менторского, будто она даже по-человечески пыталась тявкать, а не говорить. Алеша протянул ей всю пачку, и лиса, облизнувшись, засунула в нее голову по самые уши.

«Как людям важен вопрос доверия, да? — снова замурлыкал Педру. — Она ведь тоже вас съест и не подавится, а вы подпускаете ее к своей шее. А меня обходите стороной. Почему так?»

«Сара мой друг».

«Это трогательный ответ, сеньор Перов, но неправильный, — Лев лениво приоткрыл один глаз и посмотрел на ученика. — Правильный ответ будет звучать так: Сара див второго класса, довольно низкого уровня, она еще не может трактовать приказы в свою пользу, обходить их и хитростью использовать колдунов для своей выгоды. А я могу». — Глаз лукаво сверкнул лиловым светом и закрылся.

Какое-то время Алеша понаблюдал за львом, а потом обратился к Саре. Лиса подняла на колдуна любопытные черные глазки.

«Присматривай за Верой и Мишей, хорошо?»

Лиса согласно уткнулась носом ему в ладонь.

«Дежавю…» — подумал Алеша, глядя на кошачью морду, торчащую между девичьих пальцев.

— Алиса, ты же помнишь, что тискаешь дива, а не домашнего кота?

— Конечно, — сказала Алиса и выпустила из рук Руслана. Кот бросил на Алешу недовольный взгляд, запрыгнул на стол и попытался стащить у Людмилы кусок шоколада, но получил от нее по уху.

«А ты почему это терпишь?» — спросил колдун Руслана из праздного любопытства. Тот лизнул грудь.

«Как почему? Они же меня кормят. И гладят. И умиляются, и сила приятно ощущается на шерсти. Думаешь, если я див, мне эмоции чужды?»

«Если бы я так думал, не спрашивал бы».

«Вот и не думай», — вступила в разговор Людмила, растекаясь в объятиях колдуньи.

«Коты и есть коты, — усмехнулся Алеша, — а ведь двенадцатый уровень. Вы хотели бы перейти в первый класс?»

Руслан пошевелил ушами.

«Ну… все хотят стать сильнее. И я ведь тогда бы мог с людьми разговаривать…»

«И что бы ты сказал, — засмеялась Людмила, — принесите еще конфет?»

«Ты меня недооцениваешь, вот, например, этой молодой колдунье, — кот прошел по столу, размахивая длинным хвостом и потянул носом воздух, — я бы сказал «Не следуй за белым кроликом…» — голос дива зазвучал таинственно и трагично, — а потом превратился бы в кролика и ждал в саду. Она бы весь день потом за мной бегала».

«А я говорила Петровичу, что тебе нельзя книги давать, а он все отмахивался, мол не колдовские же…»

«А сама-то, — обиделся Руслан, — только дай волю над студентами посмеяться, стихи с полок зачитывая. — Он сел на задние лапы и поднял передние: «Ах, надо мною, кроме твоего взгляда, не властно лезвие ни одного ножа…»

Людмила зашипела и спрыгнула с рук Алисы.

— Ой, чего это она?

— На Руслана обиделась, дай еще одну конфету, успокоится.

«Я, между прочим, утонченная натура, я за конфеты не продамся. А с начинкой есть?»

— С начинкой дай.

Алиса протянула обиженной кошке конфету, а Руслан, склонившись к скамейке, лизнул Людмилу по уху.

— Я тебе так