Северный гамбит - Влад Савин

Последний раз быстро обговариваем между собой, кто что делает. И — с богом!

"Страшный огневой удар спецназа", это совсем не лавина огня, как в каком-то голливудском фильме, где Шварц отжигает с шестиствольным пулеметом. А распределение целей, когда каждый быстро валит своего противника, не отвлекаясь на остальных, по которым должны отработать твои товарищи. Двенадцать стволов с двадцати-тридцати метров, секунда, и немцев просто смело, как кегли, и никто ничего не слышал, бесшумное оружие это страшная вещь. Время пошло — бегом, пока на лодке ничего не заметили и не поняли, если задрают люки — значит, немедленно мины на подрыв, и отходить. Моя четверка прикрывает, а Валька, Влад и шесть "пираний" уже на борту субмарины, кто-то лезет на мостик, где главный рубочный люк ведет прямо в ЦП, кто-то ныряет в палубные люки, открытые, как дозволено при стоянке в базе. Сколько помню, у лодок этих времен оружейка экипажа всегда была рядом с артпогребом, под отсеком ЦП, зачем наши на рубку и полезли, если тот отсек будет наш, немцам из экипажа уже не вооружиться, и не со стволами же они вахту на подлодке несут! Какое-то время ничего не происходит, затем на палубе появляются наши, довольные, вытаскивают двух немцев. Еще четверых пристрелили — "ну а эти безобидные, один сразу руки поднял, нас увидев, второй вообще на койке спал".

Кстати, из тех фрицев, что катали-таскали, тоже двое оказались живы. Увидев нас, со стволами наперевес, они в отличие от прочих, сразу сообразили, что происходит, и успели упасть, прикинувшись ветошью. Шустрые, хотя оба уже в годах. Итого, четверо "языков".

Так, теперь в темпе гребем бумаги. И какие-нибудь приборы тоже, что там можно раскурочить? Пленных допросить, кто такие, и в расход. И делаем ноги, вернее, ласты, нам еще до нашего берега плыть.

А вода холодная, ой, е! Хоть бы какое-нибудь корыто попалось, часть пути на нем проделать — темно ведь, увидят не сразу? И ведь наверняка не тотчас же стрелять начнут, возле своей базы, а станут выяснять, кто, и на наших не подумают, хоть на берег и вышли, но плавсредства же с собой не везли? Сколько времени у нас будет, прежде чем немецкие батареи получат приказ стрелять, когда в штабе поймут, что это точно не свои?

И тут внутренняя жаба взвыла в полный голос. Ведь всего пять миль до Эйюра, где нас ждут, и куда, надеюсь, уже пришел наш катер. До Бейс-фиорда подальше, но зато туда можно совсем незаметно пройти, и батареи из Нарвика не достанут, вот только зенитки во Фрагернесе! А ведь нам сегодня везло, точно, масть пошла, судьба улыбнулась, так не отворачивайся еще хоть чуть-чуть? Зачем ломать голову, как доставить нашим какие-то обрывки информации? Ведь мы же можем сейчас взять ВСЕ!

Никто еще не пробовал угнать подлодку? Будем первыми!

Только убрать с корпуса мины. Перетащить на борт наше снаряжение. Поспрашивать пленных, как этой штукой управлять. И конечно, радио нашим, чтобы ждали и прикрыли.

Из протокола допроса. Разведотдел СФ, 10 ноября 1943

— Назовите ваше имя и воинское звание.

— Пауль Боске, обербоцманмаат, главный машинист-электрик подводной лодки U-1506^[15].

— Расскажите об обстоятельствах вашего попадания в плен.

— А что тут рассказывать, господин следователь? Пьян был, не помню.

— В германском флоте поощряется столь халатное отношение к несению службы?

— Знаете, при "папе" Денице было свято, вернулись с похода, неделю гуляй! Как стали Ваффенмарине, отменили, но у нас был особый случай: нашему командиру, Рыцарский Крест. И нам было сказано, неофициально, что посмотрят сквозь пальцы, если мы себе позволим… Да еще после той встречи с вашим Подводным Ужасом, когда мы едва вырвались живыми… Никто не был уверен, что из следующего похода вернется — вот и старались получить удовольствие, как в самый последний раз!

— Отвечайте по делу.

— Так я и говорю, как вышло… Только успели начать гулять, как ваше наступление. И нас комендатура извлекала из всех мест и тащила на базу. А там нас в подсобке как бревна, на брезент, пока не протрезвеем. Я очнулся, когда меня поливали из шланга холодной водой, а затем стали бить ногами под ребра. Я хотел в ответ в морду дать, не понял, что это уже ваши. Меня за руку, и с размаху спиной об пол. Тут я еще русские слова услышал, и протрезвел.

— То есть, вы пытались оказать сопротивление?

— Так я же сказал, не сообразил, что это русские! А они не предложили мне сдаться в плен, а сразу начали меня бить. И чуть не сломали мне руку, требуя, чтобы я сказал "Гитлер капут", и громко, чтобы все остальные слышали.

— Вы выполнили просьбу?

— А что мне оставалось, герр следователь? И так сделали не со мной одним. Отказался лишь один, обергефайтер Вальде. Он был упрямым, фанатичным нацистом, выкрикивал проклятия и ругань. Тогда русский сначала переломил ему обе руки, а затем схватил за голову и перерезал горло, как барану! И проделал все с холодным равнодушием, как машина, это было страшно! Затем нам приказали встать, построиться, и уже другой русский обратился к нам на хохдойч, кто желает вступить в "свободную Германию"? А рядом еще трое русских взяли автоматы наизготовку — ясно было, что всех несогласных сейчас расстреляют.

— И вы так легко согласились изменить присяге?

— Герр следователь, а зачем присяга мертвецу? И я подумал, какую пользу получит Германия от моей бессмысленной смерти? Наверное, остальные одиннадцать человек думали так же. Тем более, что после русского стал говорить герр Зоер, наш кригс-комиссар. Что Германия войну проиграла, и главное сейчас, это сохранить себя для будущего — а потому, нам надлежит слушать этих русских и делать все, что они скажут. Затем русский потребовал от каждого из нас назвать свою специальность на борту лодки. И сказал, что мы должны помочь привести нашу U-1506 в русский порт, и это единственный вариант, когда мы останемся живы. Что любой саботаж, вредительство, неподчинение будут караться мгновенной смертью. А теперь нам надлежит пройти на лодку, и подготовить свои заведования к походу. Исполнять немедленно — время пошло!

— И что было дальше?

— А что мне оставалось делать? И опять же, согласились все. В электромоторном нас было трое, почти что вахта. И двое вооруженных русских, следили за нами очень внимательно, я боялся, что что-то случится с моторами, какая-нибудь неисправность, и меня обвинят в саботаже и убьют. Но слава богу, все работало нормально, я хороший электрик, служу на субмаринах с тридцать шестого года. Что было наверху, я не видел, только выполнял приказы о режиме моторов, мы шли под электродвигателями все время, хотя не погружались. Ну а после была команда, моторы стоп, всем выйти наверх. Какой-то рыбацкий поселок, как я после узнал, Бейсфьорд, и русские солдаты на причале. Нас всех вывели с лодки и держали в лагере, там до лета пленные были, строили железную дорогу в Берген.

— Русские пленные?