Спасение - Питер Гамильтон

– Вы вчера вечером говорили с Крависом?

– Ясное дело. Он расстроился. Наши ребятишки дружат, понимаете? Событие для всей семьи.

– Вы с ним именно говорили? Не просто сообщениями через альтэго?

– Ну да. Он был еще в офисе, за столом.

– Он не сказал, чем займется взамен?

– Нет. А что? Что с ним стряслось?

– Мы не можем его найти. Он не намекал, что собирается провести выходные в другом месте?

– Нет. Злился, что придется эти дни просидеть дома, понимаете? Как и я. Да что случилось-то?

– Мы не знаем, что случилось.

– Господи, он цел хоть?

Эту вопиющую глупость Алик списал на ночной час.

– Мне нужен человек из вашей яхтенной сервисной компании. Пожалуйста, пришлите мне на альтэго. И если кто-то из семьи Лоренцо выйдет на связь, немедленно информируйте меня. Понятно?

– Да-да. Но послушайте, что с ними случилось?

– Мы не знаем.

Алик завершил вызов и приказал Шанго загрузить процедуру слежения за кодами доступа Каното, затем добавил и его ближайших родственников. Если Кравис попытается связаться с приятелем-яхтсменом, служебный Ген 7 Тьюринг узнает об этом первым.

– Подтверждается, – сообщил Бицк. – «Связь» зафиксировала семью Лоренцо на входе в кольцевой метрохаб в Виллидж в девять семнадцать вечера и на выходе в хабе на западе Центрального парка три минуты спустя. Больше использования хабов не отмечалось.

Крупный экран на стене начал прокручивать видео с камеры на выходе с хаба у Центрального парка. Вся рабочая группа наблюдала, как семья Лоренцо выходит из кольцевого портала. Сценка удивляла своей обыденностью. Алик легко принял бы ее за рекламу счастливой семьи: молодая улыбающаяся красавица мама, папаша постарше и посерьезнее, дети пересмеиваются, поддразнивая друг друга в толпе.

Шанго связался с национальным агентством учета граждан и прогнал распознавание. Они самые.

Бицк переключился от хаба на западе парка к уличной камере наблюдения.

Выйдя из хаба, Лоренцо прошли двадцать пять метров по тротуару и свернули ко входу в свой дом. Метка времени в метаданных: девять двадцать одна.

– Пусть участковый Тьюринг прочешет по этому видео файлы на остаток ночи, – сказал Саловиц. – Я должен знать, выходили они или нет. И кто еще входил в дом.

– Исполняю, – отозвался Бицк.

Пока обрабатывалось это задание, Алик вызвал филиал Бюро в Палм-бич, а Шанго между тем на плечах участкового Ген 7 Тьюринга вошел в сеть сервисной компании, которой пользовался Каното. И добыл данные по «Морской звезде 3», которая на неопытный глаз выглядела слегка уменьшенной копией «Йормунганд Целесты».

Один из механиков компании с утра проводил последнюю проверку перед выходом в море, и тут диагностика обозначила проблему с двигателем: какие-то посторонние частицы в приводной системе. При включении двигателя это угрожало заклиниванием всего механизма. Сервисная компания связалась с Ниаллом Каното и уведомила, что движок придется разбирать и чистить.

Механика звали Али Ренци. Его альтэго отозвался на инфильтрационный запрос из центрального Майами. Центральный офис в Майами отправил за ним трех агентов.

– Журнал памяти камеры у Центрального парка подчищен, – сказал Бицк. – Кто-то провел хитроумное непространственное редактирование: вырезал куски размером с человека и заменил на закольцованный фон. Думаю, там люди Джавида-Ли перед входом в здание.

– Отследить инфильтрацию сумеете? – спросил Саловиц.

– Нашему отделу не по силам. – Бицк покосился на Алика. – Можно заказать полный цифровой аудит?

– Выполняйте, – кивнул Саловиц.

– А внутренние камеры в здании? – спросил Алик.

– Отключены. Просочились внутрь и заглушили, не подняв тревоги. Их электронщики, кто бы они ни были, дело знают.

– Хорошо, – сказал Алик. – Давайте отступим на шаг назад. Через ближайший хаб они входить бы не стали. Слишком много улик для любого следствия. Но… и серьезного расследования отделом убийств они тоже не ожидали. Так что пусть ваш Тьюринг обработает все камеры наблюдения в округе, вдруг банда Джавида-Ли не все отредактировала. Выясните, откуда они пришли. Где-то в памяти должно остаться их изображение.

Бицк коротко кивнул агенту и принялся инструктировать свой альтэго.

– «Связь» не видела Лоренцо со времени выхода из хаба у парка, – заметил Саловиц. – Куда же их черт унес?

Алик разглядывал голографию на стене и мысленно перебирал множество путей, ведущих из портального дома.

– Мы перемудрили, – решил он. – Оставим в покое Тьюринги и экспертов, вернемся к сути.

– Это какой же? – скептически осведомился Саловиц.

– Мы искали технического решения, а оно здесь вряд ли применимо. Подумайте: вот дюжина головорезов врывается к вам в квартиру с тяжелыми пушками. Вам уже не до хитростей. Лишь бы выбраться и вытащить детей – немедленно! Ну вот, это же многоквартирный дом, так? Двадцать этажей? По три-четыре квартиры на каждом? Мы все их физически обыскали?

– Пока нет, – признал Саловиц. – Только семнадцатый этаж.

– Так обыщите.

– Вызову еще людей, – нехотя согласился детектив.

Алик выбрал себе стол и уселся. Принесли кофе. Из автомата, но Алик не стал ворчать, чтобы не настраивать копов против себя. Шанго подбросил ему на линзы целую кучу данных. Он изучал родственников и знакомых каждого из убитых.

И довольно скоро уверился, что этим списком заинтересуются и другие. О появлении в квартире полиции непременно пойдут слухи. Выживший беглец из Антарктиды свяжется с Райнером. Джавид-Ли захочет знать, почему не вернулись его люди; возможно, он пошлет кого-нибудь осмотреться в Центральном парке и тогда узнает, что копы установили оцепление вокруг места преступления. Алик понимал, что времени у него немного. Не то чтобы банды практиковали «омерту», но даже самые тупые уличные бойцы знали, что нет ничего хуже, как болтать языком перед копами – и тем более федералами!

Однако Алик твердо верил в избитую истину, что прочность любой цепочки измеряется прочностью самого слабого ее звена. Надо только правильно определить это звено.

Через двадцать минут два агента ФБР Майами вводили в Двадцатый участок Али Ренци. Чтобы умилостивить Бренди Дункан, Алик предложил вести допрос Саловицу, а они с Бицком станут наблюдать его на сцене через связь с детективом, на случай если и у них появятся вопросы.

Голограмму сцены проработали детальнее, и она показала Ренци, всеми силами изображавшего спокойствие невинности – так держатся люди, сознающие, что допустили большую промашку. Хреновая игра, решил Алик; по-настоящему невиновный непременно задергался бы, если бы его в два ночи вытащили в полицейский участок.