Два часа до конца света - Виктор Маршанский

Невольно сжав рукоять автомата, командир смерил его взглядом.

— Что за бред? — Возмутился он, смотря то на Марша, то на отдаляющуюся субтильную фигуру мальчика, то на траву у себя под ногами. — Ты умом тронулся!

Солдаты вокруг начали заметно суетиться.

— Тебя раскрыли, командир. Очень давно.

Глаза Павла презрительно сузились.

— Не-у-же-ли, — протянул он, — что же меня тогда не повязали?

Владимир засунул руку в карман халата.

— Сам знаешь, — процедил он, нащупывая пистолет Могилевича, — бюрократия.

Глава XXXII: Удел смертных

«Хочу быть владычицей морскою,

Чтобы жить мне в океане-море,

Чтоб служила мне рыбка золотая

И была б у меня на посылках.»

— Александр Сергеевич Пушкин, "Сказка о рыбаке и рыбке".

Подземный этаж № 10438. Зал, прилегающий к Центральной шахте.

Комплекс "Рост", Центральная связующая шахта.

В полном одиночестве Гетера прогулочным шагом брела вниз по бесконечно длинной шахте. Серые бетонные кольца, радиусом в добрые триста метров, накладывались друг на друга, образуя этажи. По всей длине шахты, на стальной колонне в центре, вращались огромные прожекторы, распространяя аномальный свет, проходящий сквозь стены и перекрытия, заменяя Исполнителю систему визуального наблюдения.

Босые ступни ведьмы ступали по вертикальной поверхности также уверенно, как и в день, когда она столкнулась с Нежильцом и его товарищами.

— Господи, — воскликнула Гетера, глядя в зияющую пропасть тоннеля, — какой же ты глупец! Тебе не удалось убить меня в сеансе вскрытия, и ты решил раскрыть бездну, чтобы убить нас обоих. Безумец!

На территории древнего племени, в которой родилась Гетера не было ни письменности, ни прав, ни законов. Когда ты вооружён лишь жестами и мимикой, всё, к чему ты можешь призвать человека — это твои собственные чувства. Ты не можешь врать или приукрасить. Ты либо смеёшься, и другие начинают смеяться вместе с тобой, либо плачешь, но не в одиночестве.

Предки Гетеры были невообразимо сильны. Они могли жить где угодно, потому что всегда трансформировали реальность под себя. Подвинуть реку. Проложить путь через горы. Присущие всем людям амбиции росли, и вскоре племени пришлось столкнуться с последствиями. Разрушительные катаклизмы сметали всё на своём пути, унося за собой древних носителей. Даже дисциплина смещения не могла спасти рьяных конструкторов реальности от штормов, землетрясений и безумствующего неба, насылающего грозы.

— Ударишь море, и вернётся цунами! — Говорила Гетера спустя тысячу лет подрастающему поколению носителей. — Ударишь лес, и всё, что его населяет, проклянёт тебя. Не бейте также и землю, потому что она разверзнется и проглотит вас! Поняли?

И трое маленьких детишек, испуганно махали маленькими головами.

С огромной силой не должна приходить власть или какая-то особая ответственность. Достаточно того, чтобы великую силу уровняло также и великое спокойствие.

Давным-давно, когда Старейшие узнали, что к ним движется отряд, возглавляемый гордым войном, Вождь сказал так:

— Мы, конечно, можем порвать их задницы в клочья, — сообщал он жестами всем собравшимся, — но будет проще, если мы просто свалим.

— Почему? — Кто-то из толпы замахал руками. — Давайте просто поймаем пару стай здоровых кабанов, и закидаем их до смерти!

— Согласен, это будет весело, — ответил Вождь, — но я боюсь, имея за душой всех этих убитых, я стану хуже спать.

Необходимо быть чрезвычайно аккуратным, когда манипулируешь силами природы. Вечный преследователь, теперь носивший имя Исполнитель, в попытках увеличить свою мощь, заключал всё больше договоров с необъяснимыми силами. В конце концов, он затребовал у вселенной бесконечное количество пространства, используя несколько аномалий-репликаторов. А мать Вселенная, как известно, имеет отличное чувство юмора. Сотворив внутри Комплекса неистощимое число этажей из бетона и стали, вишенкой на торте она положила младшую дочурку Гравитацию. В одно короткое мгновение вся эта масса обратилась сингулярностью, и схлопнулась в чёрную дыру, границы которой удерживались силой самого Исполнителя. Нарушая законы пространства, Комплекс мог предоставить несколько десятков тысяч совершенно пустых этажей. На некоторых из них, в результате сеанса Реструктуризации, обосновались твари самых разных форм и размеров. Однако, где-то должен быть этаж, после которого начинается полнейший метафизический хаос. Уставший, но не теряющий зоркости взгляд Гетеры тонул в далёком пространстве, где огромный тоннель сходился в точку.

Некогда сильное молодое тело обратилось монолитом ледяных железобетонных конструкций, а горячее сердце сжалось в бесконечно тяжёлый пласт бытия. И лишь гнев и досада нависали тучами над просторами Комплекса. Таков конец её вечного преследователя — скучный и бесславный. Утопленное в сингулярности сознание, ведомое помрачённым умом.

— Ты могла себе представить такое? — Чьи-то потоки сознания тёплыми потоками коснулись её ушей.

— Мой неживой друг, — улыбнулась Гетера, — я держала его тяжёлое сердце в своих руках на протяжении полувека, и гадала, что же с ним стало. Теперь мне всё ясно. А что насчёт тебя?

— Ты пыталась тысячу лет донести до меня, что я не тот человек, которого постигло несчастье. И вот, кажется, я понял, кто я.

— Мне очень интересно узнать, как ты обрёл понимание своей сути, — призналась ведьма, — прогулка предстоит долгой, у нас может уйти целые месяцы, чтобы достигнуть сердца того, кто считает меня своим врагом.

Сознание Нежильца потоком омывало бетон под ногами Гетеры, делая его чуть теплее.

— Первые пять лет после пропажи Комплекса, — ответил он, — я тщетно пытался с тобой связаться. Я пересёк в поисках твоей персоны все континенты…

— О, я была на самом южном из них. Мне требовалась полная, беспредельная тишина, чтобы удержать этого псевдобога под покровом Завесы.

— Твоё причастие к происходящему я, к сожалению осознал значительно позже. Вскоре, после пропажи Комплекса, произошла трагедия. Я случайно оказался под влиянием объекта, в который был заключён проклинающий голос Мнемогемнона.

— Случайно ли? — Философски добавила ведьма.

— В этот момент, — продолжал Нежилец, — в моём уме впервые прозвучал вопрос: как я могу осознавать себя, если Я умер? А если погибло только моё тело, где же Я находился до этого? Все эти мысли привели меня в давно забытое чувство паники и деперсонализации. Я обратил на себя слишком большое внимание, и спустя всего несколько минут, был схвачен с помощью стула, который должен был вытянуть из меня всю жизнь.

Когда до Орловой дошло, что человек не собирается иссыхать, как прочие жертвы стула, она приказала запереть его в самой глухой камере. Если не считать несколько интервью, которые проводила Ольга, можно сказать, что следующие тридцать лет Нежилец провёл в полной изоляции. Он явно ощущал, как стул стремиться высосать из него все соки, и иногда даже казалось, что жизнь действительно покидает тело Нежильца. Но где это тело? Люди не замечали его до тех пор,