Минимальные потери - Алексей Евтушенко

Все молча посмотрели на меня, ожидая приказания. Все правильно. Я командир, мне и решать. Только теперь от моего решения зависит, жить нам или умирать. По-настоящему. Про себя я уже подумал, что, скорее всего, умирать, но вслух произнес:

– Исходим из того, что Аркадий сказал правду и убийцы слышали его сообщение. Предположить, что они не прослушивают наши частоты, было бы верхом глупости.

– Верхом глупости было – соглашаться на участие во всей это авантюре, – громко вздохнул радист. – Эх, ведь говорила мне мама…

– Миша, заткнись, пожалуйста, – предложил я, добавив в голос стали. – И впредь, прежде чем открыть рот, спрашивай разрешения. Мы на войне. Здесь другие правила и законы. Ты своим вечным брюзжанием подрываешь наш моральный дух. А это недопустимо. Все понятно или объяснить по-другому?

– Все понятно, командир. Извини.

– Отлично. Что из оружия у нас есть, кроме пушки и двух пулеметов? Наводчик, доложи.

– О’кей, – ответила Света. – Два автомата МР-40, пять пистолетов «вальтер» P-38, десять ручных гранат и три фаустпатрона. Последние не входят в штатный комплект вооружения, но на всякий случай мы их взяли.

– Ясно, спасибо. Значит, так. Твой, Миша, курсовой пулемет приспосабливаем мне на командирскую башенку в качестве зенитного. Наш главный враг теперь в воздухе. Задача: по восточным склонам сопок, стараясь не обнаружить себя, двигаемся на юг. Затем через сопки прорываемся в южную часть городка, обнаруживаем и захватываем наблюдательный пункт вместе со всеми, кто там есть. Как раз личное оружие с фаустпатронами и пригодится. Если нас атакует один или оба «летающих глаза», будем отстреливаться из пулемета. Точнее, я буду отстреливаться. Если меня убьют, за старшего – Света. Помните. Главное – взять их в заложники. Только так у нас появится шанс выжить. Вопросы есть?

– У меня, – сказал радист Миша. – Не вопрос, а предложение.

– Только коротко.

– Разреши, командир, я прихвачу ракетницу и попробую обнаружить НП в пешей разведке? Если быстро найду, пущу зеленую ракету. Если меня ранят, красную. Все равно без рации и пулемета мне делать нечего.

– Нет, – отказал я. – На гусеницах будет быстрее. Опять же, ты с нами и под прикрытием брони. Без крайней необходимости экипаж разбивать нельзя. Хоть это и банально звучит, но вместе мы сила, а поодиночке – никто. Но за предложение – спасибо. Если понадобится пешая разведка, учту. Все, господа танкисты, за дело. Времени у нас, считай, ноль.

Мы очень надеялись, что драться со своими же товарищами (после сообщения Аркадия, товарищами по несчастью стали все – и наши, и «противник») не придется. Но, увы, оправдаться надеждам не пришлось. «Першинг» появился сзади, едва мы успели пройти на юг около пятисот метров. И тут же открыл огонь. Первый снаряд поднял фонтан земли слева.

– Разворачивай! – крикнул я по внутренней связи мехводу. – «Перш» сзади! Света, готовься. Кажется, он невменяемый.

Выхватываю из-за пояса приготовленные специально для такого случая красные флажки и начинаю ими отчаянно махать в надежде, что «враг» сообразит – что-то здесь не так и перестанет стрелять.

Хрен там, не соображает.

Второй снаряд рикошетит от башни, и я буквально падаю на свое место. В голове звон, в теле – крупная дрожь.

– В брюхо ему! – кричу и не слышу себя.

– Ка-ззел! – шепчет привычно Светка.

Мне не слышно, но я угадываю по губам.

В стволе у нас бронебойный…

Да-дах!!

Хорошо, командирский люк открыт, и пороховой дым быстро выветривается. А то ведь дышать и впрямь нечем – хреновая вентиляция в «Пантере», как было уже замечено…

Высовываюсь, смотрю и снова прячусь. Как раз вовремя. Мы успели развернуться. «Перш» обездвижен – гусеница слетела, танк закрутило, и теперь он очень удачно стоит к нам боком. Но его девяностомиллиметровая пушка уставилась нам точно в лоб, и я уже понимаю, что взаимопонимания не случилось – он будет стрелять.

Ну, гад, сам напросился…

– Бронебойным заряжай! – командую. – Вальтер… тьфу!.. Света, наводи ему под башню!

Враг бьет.

Мимо! Снаряд лишь чиркает по броне.

Наша очередь.

– Огонь!

Хороший Светка наводчик, что ни говори. Точно в двигатель.

Пожар, дым.

– Бронебойным! – кричу снова. – Пока они не очухались!

На этот раз мы стреляем одновременно.

«Перш» попадает нам в лоб, в башню. Сашка резко тормозит. Снаряд не пробивает броню, но думаю, что контузия теперь не только у Миши. Меня, во всяком случае, швыряет вперед, и лбом я въезжаю точно в нижний край командирской башенки. Это только у «советских» и «американских» танкистов ударозащитные шлемофоны. А у нас, «немецких», простые пилотки.

Матерюсь в голос от боли, кровь из рассеченного лба заливает глаза, и я нетерпеливо вытираю ее рукавом куртки.

Светка по-прежнему не мажет, умничка.

Теперь «Перш» не только горит, но и осел набок, почти уткнувшись стволом в землю. Отъездился, бродяга. И отстрелялся.

– Саша, Миша, живы? – спрашиваю по внутренней связи, поскольку Светка и заряжающий Костя здесь же, в башне, перед глазами.

– Здесь мехвод, – откликается Сашка.

– Жив, – отвечает радист.

– Разворачивайся! – снова командую мехводу. – Продолжаем движение в прежнем направлении!

И тут из-за ближней сопки, бесшумно, словно фантом, всплывает «летающий глаз». У «Перша» как раз распахиваются два люка – командирский и мехвода, и оттуда показываются танкисты в песочного цвета форме. Мехвод крест-накрест машет руками – нихт шиссен, мол, камрады.

Мы и не собираемся «шиссен». Стреляет «летающий глаз». Боевой лазер – это вам не танковая пушка времен Второй мировой. Он не мажет. Ну, разве что в исключительных случаях. Здесь, однако, все, как на ладони…

Никогда раньше не видел, что делает боевой лазерный луч с человеком. И, даст бог, не увижу. Мехвод прожжен насквозь. По-моему, он даже крикнуть не успевает, падает мертвым обратно в люк. А «летающий глаз» уже бьет в командира, который только-только выбрался на броню и ни хрена не видит, поскольку помогает выбраться наружу кому-то из экипажа. Бьет и попадает.

Но тут я прихожу в себя и открываю огонь из своего МГ-34. Горячие гильзы летят в сторону, пулемет грохочет и трясется, и злые пули калибра 7,92 мм настигают цель.

«Летающий глаз» вздрагивает, словно живой, замирает в воздухе, я даю еще одну длинную очередь. Чертова машина пытается маневром вырваться из-под огня, но я не отпускаю спусковой крючок, веду раскаленным стволом пулемета вслед за ней, и, наконец, «летающий глаз» камнем падает на землю. Все, готов. Один есть.

– Вперед!! – с бешеным воодушевлением ору я. – Вперед, ребята! Жми, Сашок! Жми, дорогой, мы их сделаем, обещаю!!