Буревестник - Денис Грей

Автоматическая аптечка отчиталась о введенных мне обезболивающем и стимуляторах. Рывком встал на ноги и, проверив системы скафа, осмотрел медкапсулу. Целая! Под прозрачным колпаком мирно спала Мэй.

Я сделал шаг в сторону своего «мостика», как вдруг резко оторвался от земли и, пролетев несколько метров, впечатался головой в стену. «Кобра» или, точнее, то, что от нее осталось, на всей скорости врезалась в дредноут. Всё поплыло перед глазами и стало темнеть…

Открыл глаза. Свет везде погас, где-то начался пожар. Васа нигде не было. С Виру связаться не смог. Проверил статус скафа. Мой «Крайн» был цел, и это хорошо! Нашел огнетушитель и задул возгорание. Горит в вакууме? Какого хрена?!Но ответить мне было некому… И что делать? Кругом враг, Васа нигде нет! Будить Мэй? А как?! Воздуха нет, а она раздета! Оставить ее здесь? Да ну на хер!

Поправил скафы на капсуле и, вырвав ее из креплений, поволок в кают-компанию. Нашел ранец и пулеметы, вылез из «Кобры» и осмотрелся. Корабль угодил в какой-то узел тоннелей, и в стороны вело целых три отвода. Куда идти? Хрен знает… Еще раз проверил связь. Нет связи!

Решил идти по самому узкому тоннелю. Там меня не обойдут, и я своим «Крайном» прикрою капсулу. Когда найду герметичное помещение с воздухом, вот там и разбужу Мэй.

По полу кают-компании что-то мелькнуло, и ко мне прикатилась граната. Млять! Успел только лечь на капсулу, в надежде, что хоть как-то прикрою любимую. Хлопнуло, глаза резанула вспышка, и наступила тишина.

В каюту влетело два гвельфа с винтовками. Видимо, они не ожидали увидеть здесь кого-то живого и тупо меня проморгали! Я рывком поднялся и, схватив одного ушастика за шею, сдавил так, что гадина сдохла сразу, и треснул второго кулаком в его шлем. Забрало шлема рассыпалось, и ушастая тварь задохнулась в вакууме, харкая кровью. Отбросил тело ушастого, взял гранатометы и залупил по ракете в каждый из коридоров. Понадеялся, что это хоть на время остановит их пыл! Вернулся к капсуле. На дисплее горело всё красным. Еп…

Раскидал скафы укрывающие капсулу. Мэй лежала с закрытыми глазами, на ее милом, любимом лице оставалась улыбка, а из пробитой в нескольких местах груди толчками выходила кровь. — Мэй! Мэй, Мэй! Любимая, милая! — Капсула заморгала, и дисплей выдал остановку сердца. Я сорвал крышку капсулы и подхватил мертвое тело на руки. — Суки, суки! Всех убью! Твари! Мэй! Вы все у меня ответите! Вы все будете страдать! Твари…

Мне в спину уперся ствол. Из динамиков шлема донеслось: — Встать! Руки за голову! — Ага, значит, связь все-таки есть!

— Встань, обезьяна! — Меня ударили ногой, я замер, а потом меня накрыло. — Сейчас, ребятушки!

Аккуратно опустив тело любимой в ложе капсулы, резко крутанулся и сбил говорившего с ног. Рядом с ним стоял второй. Со всего маху врезал ему по яйцам и вбил ему голову в плечи вместе со шлемом. Бошка ушастого лопнула, как арбуз, и меня осыпало крошевом материала шлема, мозгов и брызгами крови. Первый ублюдок попытался встать на четвереньки и потянулся к своей винтовке. Ага, мля, как же! Тянись, сука, тянись! Ухватил его за руку и, наступив ему на спину, вырвал ее вместе с плечевым суставом. Прибежал третий ублюдок и, получив по башке рукой первого, шлепнулся на пол. Я наступил ему на левую ногу и, поудобнее перехватив правую, с силой потянул на себя. Завыли сервоприводы, раздался хруст, и в моей руке осталась оторванная нога ушастого.

Вот теперь вы никуда от меня не убежите! Я поднял «однорукого». Тварь была дохлая. Что, сука? Не выдержал? «Безногий» также сдох. Какие-то вы слабенькие… Подхватив пулемет и напялив ранец, пошел в первый попавшийся коридор. В душе была лютая злоба. Я ненавидел все вокруг! Я просто шел убивать. Убивать всех, кто окажется у меня на пути. Казалось, дай мне хоть самого дьявола, я и его разорву на куски! — Ну, суки, хотели меня взять? Я сам иду к вам!

Первое сопротивление встретил через двести метров и пары поворотов. Ушастые начали строить баррикаду из каких-то ящиков и суетились, шустро таская их туда-сюда. Какой-то пидор стрельнул в меня из винтовки. Естественно, тщетно. Шарахнул по ним из гранатомёта и, ускорившись, растоптал головы оставшимся в живых.

Дальше на меня выскочило два дроида с пулеметами, наподобие моего. Залепил из последнего гранатомёта и добавил пару гранат. Дроидов разметало на запчасти, и я спокойно прошел дальше.

Следующая баррикада была куда серьезнее! Ушастики успели соорудить барьер и вооружились крупным калибром. Засыпав их иглами из моего минигана и словив пару попаданий в броню, разогнался и запрыгнул в самую гущу. Раздавив двоих ублюдков ногами, схватил последнего оставшегося в живых. Вежливо спросил, где тут командование, но ответов не получил. Решил, что этот ушастик не годится, и, переломав ему руки и ноги, бросил на пол.

Дальше коридор встретил меня закрытыми створками и потолочной турелью. Турель разнес сразу, ощутимо получив несколько зарядов в грудь. Да похер, корабельная броня и не такое выдержит! Проблем доставили створки дверей. Как я их ни драл, они не поддавались. Наконец получилось разодрать небольшую щель. Ага! Лифт! Дальше створки не шевелились. Чем бы поддеть? О! Лапки дроидов! Они тонкие, плоские, и их можно использовать как лом.

Вернулся к уваленным «крабам» и вырвал одну из лапок. Вернулся к лифту. У лифта меня ждали. Два ушастых ублюдка в скафах, как у того мастера «Тени». Створки лифта были открыты. — Стоять на месте!

На меня нацелились два ствола «крупняка». Ну, млять, так я и послушался! Стволы выплюнули в меня снопы огня, и меня повалило на пол. Было больно, но скаф уцелел. Отлично! Я прикинулся дохлым и подождал, когда ко мне кто-нибудь из этих подойдет.

Так и есть, ко мне подошел один из «четырехруких». Второй остался у лифта, страхуя первого из своего ствола. Тварь притопала ближе и попыталась меня поднять. Я перехватил его за грудную бронепластину, размахнулся, засадил ему острую лапу дроида в щель между бронепластинами и потащил его впереди себя.

Тварь пыталась сопротивляться, но я угомонил его парочкой ударов в шлем на максимальной уставке мощности скафа. Сам шлем уцелел, но, кажется, ушастому стало не до брыкания. Второй дурень,