Война и честь - Дэвид Марк Вебер

– Что там у тебя? – спросил Кар.

– Ну, – притворяясь спокойным, сказал Викс, – с уверенностью не скажу, но, если я не ошибся, данные, полученные от ребят адмирала Хейнесворт, указывают входной вектор.

– Что?! – Кар, не соображая, что делает, пулей вылетел из кресла, остановился за спиной Викса и вытаращился в монитор. – Этого не может быть! У нас и локус еще не определен – откуда же, черт побери, взяться входному вектору?

– Пути Господни неисповедимы, – философски заметил Викс.

– Ну очень смешно, Ти-Джей! – буркнул Кар и, перегнувшись через плечо Викса, ввел в терминал команду.

Компьютер секунду поразмышлял над вопросом, затем послушно изменил конфигурацию изображения. Кар пробормотал неразборчивое проклятие, которое вряд ли одобрил бы его ребе.

– Видишь? – спросил Викс с едва заметным самодовольством.

– Видеть-то вижу, – пробормотал Кар, не отрывая глаз от стрелочек векторов и столбиков цифр на боковой врезке. – Но ты ведь понимаешь, что вероятность этого астрономически – извини за каламбур – мала, Ти-Джей?

– При всей ущербности моего интеллекта, эта мысль посетила и меня, – согласился Викс – На мой консервативный взгляд, только на определение локуса у нас должно было уйти шесть, а то и семь месяцев. И тем не менее, Джорден, вот он. – Викс жестом указал на дисплей. – Гравитационная турбулентность не оставляет места для сомнений, а?

– Какие уж тут сомнения, – пробормотал Кар.

Он выпрямился, скрестил руки на груди и насупил брови, размышляя о последствиях открытия Викса. Они с Мишелем Рено до сих пор держали политических кураторов проекта в неведении относительно того, как далеко продвинулись в поисках долгожданного седьмого терминала Мантикорской туннельной Сети. Но такое достижение утаить просто невозможно. Как сказал Викс, они сэкономили минимум полгода, а скорее даже целый год. Теперь, помимо всего прочего, предстоял непростой разговор с политиками, которые едва ли обрадуются, узнав, что ученые пытались скрыть от них достигнутый прогресс.

С другой стороны…

* * *

– Это грандиозная новость! – ликующе воскликнула графиня Нового Киева.

Барон Высокого Хребта не в первый раз подумал, что она обладает непревзойденным талантом констатировать очевидное. Правда, в данных обстоятельствах премьер-министр склонен был оправдать эмоциональность канцлера казначейства.

Он собрал рабочую группу министров в надежной совещательной комнате, оборудованной непосредственно под его резиденцией. Это помещение было погребено под почти пятьюдесятью метрами почвы и керамобетона, но впечатления бункера не производило. Обстановка, от мохнатого ковра, выдержанного в голубых и серебряных цветах дома Винтонов, до «умных» кресел, расставленных вокруг отполированного вручную огромного деревянного стола, была роскошной и элегантной. Одна стена просторного помещения также была «умной» и представляла собой голографический экран, создававший полную иллюзию огромного окна, за которым открывался завораживающий вид на бухту Язона.

Но, вопреки всем попыткам убедить их в обратном, присутствующие всё время помнили, как глубоко под землей они находятся… и как надежно это страхует их от подслушивания.

– Согласен, Марица, это потрясающая новость, – откликнулся Стефан Юнг. – Деловой мир будет вне себя от открытия нового сетевого торгового маршрута, и я, как министр торговли, в восторге от открывающихся перспектив. В то же время должен заметить, что сообщение о сделанном открытии повлечет за собой… некоторые затруднения.

– Вполне преодолимые, – указал Высокий Хребет, морщась, но так, чтобы не видела графиня Нового Киева. Не стоило сейчас напоминать ей о «пустяковых» финансовых нарушениях, связанных с деятельностью Агентства. Собственно говоря, именно желание скрыть эту информацию и побудило его приставить к проекту в качестве экономического куратора Мелину Макрис. Мелина, всегда соображавшая, чего от неё требует истинная лояльность, считалась в Агентстве креатурой графини Нового Киева – и успешно работала трансформатором, преобразующим реальные бухгалтерские данные в подходящие для графини. Очень полезное устройство на случай, если графиня, как всегда в самый неподходящий момент, вздумает продемонстрировать свою политическую щепетильность Поскольку графиня, как правило, мучилась угрызениями совести по мелочам, обнаруживая полнейшую всеядность в вопросах куда более принципиальных, барон полагал, что это своего рода защитный механизм. Возможно, она подсознательно цеплялась ко всякой ерунде именно в силу того, что прагматизм не позволял ей реагировать на действительно тяжкие прегрешения.

– Разумеется, преодолимые! – с энтузиазмом поддержала его Элен Декруа. – Это величайшее открытие за десятилетия! Да что там, за века! Туннельный узел является важнейшим фактором, обусловившим благополучие Звездного Королевства, и возрастание пропускной способности Сети придаст нашей экономике самый сильный положительный импульс за последние сто стандартных лет. И новый терминал, который позволит совершить скачок на новый уровень процветания, обнаружен стараниями Агентства, созданного по нашей инициативе!

– Конечно, – согласилась графиня Нового Киева подчеркнуто обыденным тоном, как будто считала самодовольное смакование политической выгоды со стороны Декруа чем-то неприличным. – Но мы ведь не знаем, куда ведет этот терминал. Вероятность того, что он свяжет нас с населенными районами космоса, крайне мала.

– Когда открывали первые терминалы, вероятность того, что они свяжут нас с местами вроде Беовульфа или Звезды Тревора, тоже была крайне мала, – резко возразила Декруа.

– Да пусть он даже соединит нас с неисследованным космосом, каким было пространство Василиска до тех пор, пока мы туда не проникли, – добавил граф Северной Пустоши. – Новые исследования уже сами по себе послужат мощным экономическим стимулом.

– Я вовсе не отрицаю значения этого открытия. – В голосе графини Нового Киева зазвучали нотки оправдания. – Речь идет лишь о том, что, пока не произведена практическая проверка – то есть пока мы не отправили через терминал корабль и не вернули его домой, выяснив, что находится там, с другой стороны, – трудно оценить его истинную важность. Во всяком случае, в ближайшей перспективе.

– Согласен, – многозначительно кивнул Высокий Хребет. – Но я полагаю, Марица, что сам факт совершения этого выдающегося открытия должен быть обнародован как можно скорее. На этот счет возражений нет?

– Никоим образом! Я не возражаю против предания новости гласности, лишь предостерегаю против преждевременного возбуждения ожиданий, которые, не исключено, ещё долго будут оставаться неудовлетворенными.

– Конечно же! – охотно согласился Высокий Хребет. Разумеется, нет никакой необходимости подпитывать неясные ожидания официальными заявлениями. С задачей освещения открытия вполне справятся частные средства массовой информации, а если они спасуют, есть немало способных журналистов, чем-то обязанных правительству. Он был уверен в том, что при необходимости сумеет организовать какую угодно кампанию, формально оставшись к ней непричастным.