Аргентина. Локи - Андрей Валентинов

Лонжа с ответом не торопился. Странный парень Нечетный, раскусивший его не хуже абверовца Домучика, тоже считает, что «асфальтовые» атакуют вновь, но уже в противогазах. Но пулемет в танке никуда не делся, штатные же «косилки» во время атаки стрелять побоятся – своих же можно скосить.

– Ты представляешь себе, что такое Лейбштандарт?

Фельдфебель пожал крепкими плечами.

– Личная охрана герра Бесноватого. Берут самых породистых, чтобы и рост, и арийское происхождение, и физическая подготовка. Сам туда хотел попасть, когда он еще назывался «Специальная команда СС Берлин». Не взяли! Ростом вышел, но вот бабушка подвела, сомнительная она у меня.

– Каждый такой солдат на учете. Если что-нибудь случится, наверняка докладывают непосредственно Гансу Раттенхуберу, начальнику охраны Гитлера. Такого пса лишились! А сколько их сегодня легло? Не меньше дюжины, обычную охрану не считаю. Представляешь, что сейчас творится в Берлине? Мало того, что восстание, так еще Лейбштандарт бьют.

Дезертир Запал хмыкнул, потер небритый подбородок.

– Значит, постараются кончить дело миром и как можно скорее. Но кто с ними мириться-то станет?

Подумал немного и стащил с плеч шинель. Ноябрьский день выдался неожиданно теплым.

* * *

– …Выдать зачинщиков, сдать оружие и вернуться в форт! В этом случае никто не будет подвергнут судебному преследованию. Большинство ваших товарищей, проявив благоразумие, подчинилось охране и уже приступило к работам. Те, что пытались сопротивляться, убиты на месте…

Переговорщиков трое, два эсэсовца и – вот дела! – Скальпель собственной персоной. Но этот молчит.

– Не слушайте ваших заводил! Эти фанатики сознательно идут на смерть по приказу иностранных спецслужб, чтобы навредить нашей родине – великому Рейху! Одумайтесь!..

А вот и Скальпель. Выступил вперед, махнул рукой.

– Заключенные! Предлагаю и прошу выпустить заложников – безоружных саперов гарнизона крепости Горгау. Они – честные солдаты и ничем перед вами не провинились. Вы и так натворили бед, убив обер-фельдфебеля, исполнявшего свой служебный долг…

Лонжа изумленно моргнул. Вот это придумали! Без хитреца Домучика точно не обошлось. Кто сказал, что в гарнизоне бунт? Восстали заключенные, напав на ничего не подозревающих солдат. У Вермахта полное алиби, за все отвечает исключительно Гиммлер.

– Саперы Горгау! Командование помнит о вас и сделает все, чтобы вы живыми и невредимыми вернулись домой!

За баррикадой молчали. Заранее договорились – никаких переговоров. Пусть «эсэсы» горло рвут, время тратят. Осенний день короток, каждая минута – лишний шанс.

– В противном случае, – подхватил эсэсовец. – Нами получен приказ…

– Эй! Меня послушайте!..

Все-таки ответили. Справа из ящика встал кто-то невысокий в полосатой робе. Шапка надвинута на самый нос, но узнать можно слету. «Напугать их надо. Чтобы, значит, охоту всякую отбить».

Лонжа оценил. Смелый он парень, камрад Нечетный.

– …Насчет приказа вы врете, иной вам приказ дали – чтобы крепость дымом в небо ушла. Передайте господину Гиммлеру, что все будет выполнено. Как только ваши войдут в тоннель, мы взорвем «компаус». У нас уже все готово. Только умирать вместе придется… А сдаваться на милость нам ни к чему – нет у вас никакой милости! Псы вы поганые – и подохните, как псы!..

Один из эсэсовцев выдернул из кобуры пистолет, но второй поспешил перехватить его руку. Камрад Нечетный рассмеялся и громко свистнул в два пальца.

На малый миг Лонжа позавидовал. Се человек! Но тут же себя одернул. Смело, только этим Гиммлера не напугать. Псы только злее станут.

Когда переговорщики повернулись, чтобы уходить, встал.

– Внимание! Всем примкнуть штыки!..

* * *

«Полосатая» колонна неспешно брела по площади. Их было десятков пять, издалека совершенно одинаковых, в робах, шапках и деревянных башмаках. Прошли почти до самого края и так же, без торопливости, словно нехотя, развернулись лицом к складу. Стояли долго, топчась на месте, оглядываясь. Но вот откуда-то слева промелькнули быстрые юркие тени – солдаты в камуфляжной форме занимали место за полосатым строем. Напомнил о себе и пулемет, пули с привычным звоном ударили в асфальт в метре от баррикады.

Лейбштандарт не собирался умирать, спрятавшись за спины обреченных.

Строй колыхнулся… Двинулся…

12

Когда выдали лопату (лично господин Зеппеле расстарался), Локи взял ее двумя пальцами, словно боясь запачкаться, и прислонил к ящику. Дожил, ворам лопаты жалуют! Добро б еще новая, а то вся ржавая, и рукоять с трещиной, руку занозить можно. А как узнал, зачем ему такое счастье, призадумался. Правильному вору боевое оружие брать нельзя (пистолет на брюхе – случай особый), но драться все равно приходится. Тогда все по понятиям, в хорошей драке голые руки не помогут. Взвесил лопату в руке, примерился. Недурно, еще бы подточить слегка…

«Полосатикам» на площади ничуть не удивился. Подлость у власти в крови, «быки» только и способны, что впятером одного валить. Эсэсовцы, понятно, ничем не лучше, недаром в охране служить не брезгуют. А тех, за чьими спинами спрятались, пожалел, но в меру. Отсидеться думали, как и он сам когда-то, только не вышло.

Не фарт, камрады!

Присел поудобнее и стал смотреть, как надвигается полосатый строй. А чтобы не скучать и о плохом не думать, вновь память напряг, старую песню вспоминая. Каторжная, как раз на подобный случай.