Отчаяние - Грег Иган

Я подвинулся ближе, обнял Акили и стал баюкать, тихонько покачиваясь.

Сара явилась почти минута в минуту, уселась на мою дорожную сумку, и мы принялись рассказывать, глядя в ее глаза-объективы. Временами приходилось кричать; но ничего, программа отнесет гомон празднества к атмосферным шумам.

Нас с Сарой связывало лишь шапочное знакомство – до сего момента лично общаться нам приходилось раз десять, не больше; но в этой палатке она для меня олицетворяла иной мир – лежащий за пределами Безгосударства, мой былой мир, до конференции; вот оно – живое доказательство существования нормальной жизни. И ее появление во плоти враз вернуло на круги своя все в моем сознании: снова я утвердился в мысли, что Акили ошибается. Ничего сверхъестественного в Отчаянии нет – эпидемия, ничем не отличающаяся от холеры. Вселенная никак не зависит от человеческих умопостроений. Законы физики – вплоть до постулатов, на которых зиждется ТВ, – непреходящи и непреложны вне зависимости от того, познаны они или нет.

И хотя передавать нас в живом эфире никто не собирался, она принесла с собой свою аудиторию. Десятки миллионов глаз будут смотреть на меня – мог ли я мыслить иначе, чем от меня ожидают? Мог ли не покориться силе этого единства, мог ли пойти вразрез?

Кажется, вздохнул(а) свободнее и Акили: то ли присутствие Сары подействовало так умиротворяюще, то ли просто помогло отвлечься.

Сара ловко направляла наш рассказ в желаемое русло: Вайолет Мосала – жертва антропокосмологии. Давая показания Джо Кепе, я придерживался лишь голых фактов; в сегодняшнем же интервью в центре внимания оказались морально-этические и философские аспекты заговора антропокосмологов. Мы оба – и я, и Акили – рассказывали о событиях на рыболовном судне, об оголтелом фанатизме умеренных в таком тоне, будто ни на секунду не закралось в наши души сомнение в том, что не только их насильственные методы, но и само мировоззрение ничего, кроме презрения, не заслуживает, будто уж нам-то самим ничего подобного в жизни в голову бы не пришло.

И все это стало сюжетом программы новостей. Все это стало историей. Сара работала безупречно – однако, записывая нашу беседу, мы – все трое – вовсю старались истребить малейший намек на невысказанный страх, малейшее колебание: лишь бы не усомниться, что мир может хоть в малой степени отличаться от своих бледных компьютерных имитаций.

Мы почти закончили – я уже собирался перейти к рассказу о событиях в больнице, – когда зазвонил мой ноутпад. Зазвонил особой трелью, означающей, что принять вызов можно лишь наедине. Ответь я, и коммуникационная программа автоматически перейдет в режим секретной связи; но, если в пределах слышимости датчики ноутпада обнаружат посторонних, связь прервется.

Извинившись, я вышел из палатки. Усеянный звездами небосвод понемногу серел. С площадки за торговыми палатками неслись смех и музыка, в лагере все еще было людно, но я отыскал уединенное местечко.

– Эндрю? – услышал я голос де Гроот, – С вами все в порядке? Вы можете говорить?

Вид у нее был загнанный и напряженный.

– У меня все отлично. Немного потрепало во время землетрясения, вот и все, – Я медлил, не решаясь задать вопрос.

– Вайолет умерла. Минут двадцать назад, – Голос ее сорвался, но она взяла себя в руки и устало продолжила: – Никто так и не знает, от чего. Один из антивирусных препаратов подействовал вроде ловушки – возможно, его преобразовал в токсин какой-то фермент; обнаружить его не удалось, наверное, концентрация была слишком низка, – Она тряхнула головой, словно не в силах поверить собственным словам, – Они превратили ее тело в минное поле. Что она им сделала? Чем заслужила такое? Всего лишь пыталась докопаться до каких-то истин, хотела что-то узнать о мире.

– Их уже поймали, – сказал я, – Они предстанут перед судом. А Вайолет будут помнить… века.

Не бог весть какое утешение, но других не находилось.

Я-то думал, что готов к этой вести, с тех самых пор как услышал, что она в коме. А свалилось как гром с ясного неба. Необычайный перелом в судьбе анархистов, чудесное воскрешение Сары – как-то вдруг поверилось, что все повернуло вспять. На миг прикрыв рукой глаза, я воочию увидел ее: вот она сидит в залитом солнцем гостиничном номере, протягивает ко мне руку… Даже если я ошибаюсь… должно там что-то быть. Или никто не мог бы и прикоснуться.

– Скоро вы сможете выбраться с острова? – В голосе де Гроот звучала серьезная озабоченность. Трогательно, но странно. Не сказать чтобы мы были такими уж близкими друзьями.

– Зачем? – Я безмятежно усмехнулся, – Анархисты победили, самое страшное позади. Я уверен.

Де Гроот, судя по выражению лица, моей уверенности отнюдь не разделяла.

– Вы что-нибудь узнали? – поинтересовался я, – От… знакомых в политических кругах?

Где-то внутри, в желудке, вдруг возникла ледяная дрожь неверия, как перед каждым новым спазмом тогда, в холерном бреду: Не может быть! Неужели снова?!

– К войне это не имеет отношения. Но… вы влюблены, верно?

– Вот в чем дело. Сейчас начнете открывать мне глаза, что это за…

– Мы получили послание. Сразу после смерти Вайолет. С угрозами от антропокосмологов. – Лицо ее исказилось гневом, – Ясно, что не от тех, с корабля. Значит, от того, кто убил Буццо.

– Что в нем?

– Требуют прекратить все запрограммированные Вайолет вычисления. Предоставить им контрольный журнал ее суперкомпьютера в доказательство, что все материалы по ТВ стерты, не копировались и не читались.

– Да? – насмешливо переспросил я, – И что это им даст? Все ее идеи, описание методов уже опубликованы. Все исследования может воспроизвести кто-нибудь другой, самое большее за год.

Чем руководствовались антропокосмологи, де Гроот, по-видимому, интересовало меньше всего; ей хотелось положить конец насилию – вот и все.

– Я показала послание здешней полиции, но они говорят, пока в Безгосударстве такое положение, никто ничего сделать не может, – Она оборвала себя; чем угрожают – до сих пор не сказала, – Если мы не пошлем им контрольный журнал в течение часа, они убьют вас.

– Все правильно.

Логично: и де Гроот, и родственники Мосалы слишком хорошо охраняются, угрожать им напрямую – пустое дело, но, коль скоро я помог вытащить Вайолет с острова, неужто они палец о палец не ударят, когда экстремисты вознамерятся убить меня?

– Когда я вошла в систему, вычисления были уже закончены – слава богу, Вайолет дала команду выпускать результаты в сеть только спустя час, – Де Гроот чуть слышно усмехнулась, – Хотела соблюсти все формальности. Мы, разумеется, сделаем все, что они просят. Полиция не советовала звонить вам – да я и сама знаю, что новость вас не обрадует, – и все же, по-моему, вы имеете право знать.

– Не стирайте ничего, – распорядился я, – Ни единого файла. Я перезвоню вам, очень скоро.

Я отключил связь, несколько секунд постоял между палатками. Где-то надрывалась музыка. Дул холодный ветер. Я стоял и думал.