Костотряс - Чери Прист

Встав у двери, Брайар прильнула ухом к щели и хорошенько прислушалась. Ничего, тишина. Тогда она стала перезаряжать винтовку — прямо в темноте, нашаривая патроны в сумке на ощупь. На это потребовалось некоторое время, но на такие цели ей было не жаль времени.

Наконец она сказала:

— Пойду первой. Нужно все разведать.

— Да я и сама справлюсь, — запротестовала Анжелина.

— А я, в случае чего, могу сделать не два выстрела, а больше. Мэм, вы приглядите лучше за моим сыном, хорошо?

С этими словами она толкнула засов, и дверь медленно отворилась.

Сначала в помещение вошел ствол ее винтовки, следом — сама Брайар. Противогаз сильно ограничивал обзор: чтобы охватить всю картину, приходилось без конца вертеть головой. Звук дыхания в маске усиливался и отдавался эхом, ударяя по ушам; с тех пор как она впервые ее нацепила и соскользнула по трубе, ничего не изменилось. Брайар уже не верила, что к маске можно привыкнуть.

Открывшееся ее глазам зрелище разительно отличалось от того, что она видела в прошлый раз. Великолепие недостроенного вестибюля было подпорчено следами не то чтобы масштабного, но крайне ожесточенного боя. На полу и поперек стульев, выстроившихся ровными рядами, в разных позах валялись трупы; навскидку она насчитала одиннадцать. В стене зияла внушительная дыра, достойная самого Костотряса.

А прямо в дыре, где остатки стены болтались гигантскими лохмотьями, Брайар разглядела человеческую ногу. Казалось, ее обладатель проделал брешь собственным телом и прилег отдохнуть на груде обломков.

Оставшуюся часть вестибюля она удостоила лишь беглым осмотром. Ничего не сказав сыну и принцессе, которые по-прежнему томились во тьме лестничной шахты, Брайар подбежала к дыре, перебралась через фрагменты кладки и мраморных плит, завалившие проем, и спрыгнула рядом с раненым, дав «спенсеру» и сумке соскользнуть с плеча.

— Свакхаммер, — произнесла она, похлопав его по маске. — Мистер Свакхаммер.

Мужчина не отвечал.

Маска казалась целой, да и хозяин ее, в общем, тоже, пока Брайар не просунула пальцы между доспехами, ощупывая его на предмет травм. И там обнаружилась кровь — много крови. А та самая нога переломилась ниже колена и свисала под невероятным углом вместе с тяжелым ботинком, окованным сталью.

Она как раз стаскивала с него шлем, когда Зику надоело ждать.

— Там кто-то есть? — поинтересовался он, встав у края пролома.

— Иеремия.

— С ним все в порядке?

— Нет, — проворчала она. Снять шлем удалось полностью, но отбросить его в сторону мешали многочисленные трубочки и пружинки. — Свакхаммер? Иеремия?

В маске уже набралось порядочно крови: она вовсю текла из носа мужчины и — с тревогой отметила Брайар — непрерывно капала из правого уха.

— Он умер? — не унимался Зик.

— У мертвых кровь не хлещет, — возразила Брайар. — Но досталось ему сильно. Господи, Свакхаммер. Что с тобой стряслось? Эй! — Она тихонько пошлепала его по щекам. — Ау! Что с тобой случилось?

— Путался под ногами.

Механический голос Миннерихта обрушился на них, словно молот Господень, раскатистым эхом пронесся по залу, над мертвыми телами и развороченными стенами. У Брайар что-то сжалось в груди от страха; хотелось накричать на Зика за то, что покинул лестницу, где было относительно безопасно. А теперь он стоял на самом виду, перед заваленной обломками брешью, совершенно беззащитный…

Она посмотрела на раненого. У Свакхаммера под веками, слипшимися от крови, шевелились глазные яблоки. Да, он был еще жив, но едва-едва. Подняв глаза, Брайар произнесла громко, чтобы услышали на той стороне вестибюля:

— Ты не Левитикус Блю. Но мог бы быть его братом, — добавила она, изображая полнейшее безразличие. — Не хуже его умеешь выбрать подходящий момент.

Выступ, через который она перелезла, служил неплохим укрытием. Доктор — если он и впрямь был доктор — никак не мог видеть, чем занимается Брайар… в подробностях точно не мог. Не теряя времени даром, она наспех обыскала своего друга, надеясь найти что-нибудь полезное. «Спенсер» сразу отпадал. Хотя винтовка лежала совсем рядом, Брайар ни за что не успела бы подобрать ее, взвести курок, прицелиться и выстрелить. А Миннерихт натворил бы за это время страшных дел.

На груди у Свакхаммера лежал большой револьвер, но барабан был пуст.

— А я и не говорил, что я Левитикус Блю.

— Еще как говорил, — буркнула Брайар, пытаясь подсунуть руку под спину Свакхаммера: вдруг там что-то завалялось.

— И меня уверял! — тоненьким голоском пропищал Зик.

— Тихо, Зик, — одернула его мать. Будь ее воля, она сказала бы сыну еще несколько слов, но вместо этого обратилась к ряженому мерзавцу, пока тот не нашелся с ответом: — Всяк знает, что именно это ты и пытался внушить остальным. Ты хотел, чтобы местные боялись тебя, но с твоим собственным именем такой номер не прошел бы. От змеи в тебе только коварство, а вот страшным не назвать.