Немезида - Айзек Азимов

— Идеально, — сказала Тесса Вендель. — Идеально, идеально, идеально, — повторила она и резко опустила руку, будто вколачивала гвоздь. — Все идет идеально.

Крайл Фишер звал, о чем она говорит. Они уже дважды проходили через гиперпространство — сначала в одном направлении, потом в другом. Два раза Крайл замечал, что расположение звезд на небе немного менялось. Дважды он заново отыскивал Солнце; сначала оно стало чуть более тусклым, потом чуть более ярким. Крайл понемногу привыкал бродяжничать по космосу через гиперпространство.

— Если я правильно понял. Солнце уже не причиняет нам неудобств, — заметил он.

— Оно еще влияет на траекторию корабля, но это влияние можно рассчитать с очень большой точностью. Поэтому гравитационный эффект Солнца даже доставляет мне удовольствие — надеюсь, ты понимаешь, о чем я говорю.

Крайл решил сыграть роль адвоката дьявола.

— Солнце уже очень далеко от нас. Его влияние должно быть почти нулевым, — сказал он.

— Конечно, — ответила Тесса, — но «почти» не значит нулевым.

Эффект Солнца вполне измерим. Мы проходили через гиперпространство дважды, и наш виртуальный путь оказался таким, что сначала мы немного приблизились к Солнцу под одним углом, а потом ушли от него под другим. Ву проделал все расчеты заранее, и путь корабля совпал с расчетными данными с такой точностью, какой нам и не требуется. Ву — гений. Видел бы ты, с какой легкостью он находит простейшие программы, решающие самые сложные задачи.

— Не сомневаюсь, — буркнул Крайл.

— Так что теперь у нас нет проблем. Мы можем быть у Ближней звезды уже завтра, даже сегодня — если очень поторопимся. Не совсем рядом со звездой, конечно. На всякий случай мы выйдем из гиперпространства сравнительно далеко, а потому довольно долго нам придется лететь с обычной скоростью. Дело в том, что нам неизвестна с достаточной точностью масса Ближней звезды, поэтому рискованно входить в обычное пространство слишком близко от нее. Ничего хорошего не получится, если корабль вдруг отбросит назад и мы будем долго тащиться к точке перехода. — Тесса восхищенно покачала головой. — И все это сделал Ву. Я так довольна им, у меня просто нет слов.

— Ты уверена, что такое положение тебя устраивает? — осторожно поинтересовался Крайл.

— Устраивает? А почему меня что-то должно не устраивать? — Тесса удивленно посмотрела на Крайла, потом добавила:

— Ты считаешь, что я должна завидовать успеху Ву?

— Ну я не знаю… Но не может ли в конце концов получиться так, что настоящим первооткрывателем сверхсветовых полетов — я имею в виду практические полеты — будут считать Чао-Ли Ву, а тебя вскоре забудут вообще или в лучшем случае будут изредка вспоминать как одного из тех, кто начинал работы, но не более того?

— Нет, ничего подобного не будет. Я рада, что тебя волнует моя судьба, но беспокоиться не о чем. Мои достижения зарегистрированы в деталях. Математические основы полетов быстрее света — это мои и только мои разработки. Я внесла какой-то вклад и в решение технологических проблем, но за проектирование и создание корабля должны быть и будут вознаграждены другие. Что же касается Ву, то его главная заслуга — введение поправочного коэффициента в основополагающие уравнения. Это очень важное дополнение, без него полеты быстрее света так и остались бы всего лишь чисто теоретической возможностью, но все же это только украшение на том здании, которое построила я.

— Прекрасно. Я рад, что у тебя не возникает сомнений.

— Главное в том, Крайл, что теперь Ву, я надеюсь, займет мое место и будет руководить работами по совершенствованию полетов быстрее света. К сожалению, мои лучшие годы уже позади — лучшие для ученого. Только как ученого, Крайл.

— Я знаю, — улыбнулся он.

— Но как ученый я уже достигла своего потолка. В сущности вся эта работа была только продолжением и развитием концепций, которые я выдвинула еще в студенческие годы. Для этого мне понадобилось двадцать пять лет; теперь итоги подведены, а я исчерпала свои возможности. Сегодня нужны совершенно новые концепции, оригинальные идеи; нужно смелее вторгаться в неизвестные области. Я уже не смогу этого сделать.

— Перестань, Тесса, ты недооцениваешь себя.

— Такого недостатка я за собой никогда не замечала. Для новых идей нужны молодые ученые; не просто молодые, а совершенно новые умы. Пример такого нового ума — Ву. Подобные люди не рождались за всю историю человечества; очевидно, дело тут в каких-то генетических особенностях. Его талант не спутаешь ни с чьим другим. Ву способен генерировать абсолютно новые мысли. Правда, при этом он опирается на мои ранние работы; кроме того, он очень многим обязан мне как учителю. Не забывай, Ву — мой ученик, дитя моего интеллекта. Я рада любим его успехам. Завидовать ему? Нет, я горжусь им. В чем дело, Крайл? Чем ты еще недоволен?

— Если ты рада, то рад и я. И все же меня не покидает ощущение, что ты рассказываешь мне, только теорию развития науки, некую идеальную схему. А ведь в истории науки, как и в любой другой области, известны случая, когда торжествовала зависть, когда учитель ненавидел своего ученика только за то, что тот его превзошел.

— Конечно, известны. Я не задумываясь могла бы вспомнить не меньше десятка таких случаев, получивших скандальную известность. Но все это — исключения из правила. Как бы то в было, сейчас я не чувствую никакое зависти. Не могу поручиться, что когда-нибудь мне не надоедят в Ву, я век Вселенная, но сейчас ничего подобного нет и я надеюсь… О, что-то случилось?

Тесса нажала кнопку «Прием»; на головизионном экране появилось молодое лицо Мэрри Бланковиц.

— Капитан, — неуверенно сказала Мэрри, — мы тут немного поспорили. Я подумала, нельзя ли нам узнать ваше мнение.

— Опять неполадки с полетом?

— Нет, капитан. У нас спор о стратегии всего полета.

— Понятно. Хорошо. Не обязательно всем собираться здесь, я приду в машинное отделение. Экран погас.

— Мэрри не часто говорит таким серьезным тоном, — пробормотал Крайл. — С чего она вдруг переполошилась, как ты думаешь?

— Не собираюсь гадать. Пойду разберусь на месте. — И Тесса знаком пригласила Крайла следовать за собой.