Искра - Рейвен Кеннеди

Вчера ночью этот мужчина брал меня во всевозможных позах, доставлял неимоверное удовольствие, а я смущенно переминаюсь с ноги на ногу и говорю «привет»?

Развеселившись, он улыбается.

– Привет, Золотая пташка.

Он не произносит эти слова. Он их почти урчит. Потому, вместо обычного приветствия, я слышу, как он шепчет мне на ухо всякие непристойности. Чувствую на шее его жаркое дыхание, вижу под кожаной одеждой очертания мускулов его живота.

Я снова на него пялюсь. Знаю, что пялюсь, и не могу перестать, потому что от него исходит сила, полная страсти и любви, а я не смогу вырваться из ее объятий, даже если бы захотела.

Вчера он был в облике короля… но что бы я испытала, будь он в облике Рипа? Что бы почувствовала, его бы меня коснулись кончики его шипов над бровью, или если бы прижалась губами к темным полосам серых чешуек на его скулах? Изводил бы он меня, проводя клыками по моей…

– Ножку или грудку?

Я резко поворачиваю голову, услышав Озрика, и чувствую, как вспыхивают щеки.

– Что?

Он нетерпеливо смотрит на меня карими глазами, виднеющимися из-под густых бровей.

– Ножка или грудка? – хмыкает он, показав на мясо.

– О. Э… ножка?

Озрик кивает и отрывает огромную ножку у бедного животного, которого наверняка поймал голыми руками.

Я засовываю перчатки в карман и беру переданный им кусок. Чтобы его удержать, мне приходится ухватиться обеими руками за конец кости. Я не привередлива в еде, но это немного нелепо.

Сжалившись надо мной, Слейд забирает у меня гигантскую ногу и, разорвав мясо, передает мне более удобный кусок.

– Спасибо.

Я сажусь рядом с ним на пенек и вонзаю зубы в мясо, которое буквально тает во рту.

– Оз, хватит терзать мясо. Ты его портишь, – сетует Лу. Эти трое сидят в паре метров от нас, и в свете костра они выглядят ярче.

Он сердито смотрит на нее.

– А что не так?

– Да выглядит так, словно его растерзала стая бешеных волков, – услужливо поддакивает Джадд и плавно толкает к другу чашу с вином, пока тот не успел бросить на него свирепый взгляд.

Озрик опрокидывает в себя вино, а потом пихает Джадду кусок мяса, заляпав землю жиром.

– Тебе повезло, что я хочу пить.

Джадд улыбается и садится рядом с Лу, чуть не спихнув ее с пенька.

– Я разве разрешала тебе тут сидеть? – выгнув бровь, спрашивает она.

– Ну, если я попытаюсь сесть на один пень с Озом, он, скорее всего, оторвет мне ноги и поджарит их на вертеле.

Лу задумчиво склоняет голову.

– Тоже верно.

Озрик ворчит, впиваясь зубами в кусок, и поджаренная кожица хрустит, когда он начинает жевать мясо. Но здоровяк не спорит.

Я весело наблюдаю за ними, доедая и допивая вино, и получаю удовольствие от их непринужденного общения. Понемногу расслабляюсь, а потом понимаю, что просто… наслаждаюсь собой. Я не тревожусь. Не слежу за тем, что сделать или сказать. Я не должна играть роль. Могу просто быть самой собой и не оглядываться назад. Мы можем находиться на краю Рэнхолда, но сейчас между нами и замком будто целый океан.

– Я правильно понимаю, что у вас с Лу не возникло проблем сюда прийти? – спрашивает Слейд.

Собрав с земли снег, я вытираю руки, а потом подношу их к огню, чтобы согреться.

– Нет. Кстати, у нее отличная сноровка.

– Да, – просто отвечает он, а потом отпивает из чаши и вытягивает вперед ноги.

– У всех твоих Гневов есть сноровки?

Слейд лукаво смотрит на меня.

– Полагаю, тебе придется выяснить самой.

Бросив один-единственный взгляд на Озрика, который терзает свой кусок, я сомневаюсь, что хочу узнавать.

Я тихо спрашиваю:

– Они… знают?

В его глазах мерцает веселый огонек.

– Что именно? Что мы…

– Нет, – отрезаю я и бросаю взгляд на остальных. К счастью, они тем временем из-за чего-то потешаются над Джаддом.

Слейд улыбается, и я понимаю, что негодяй сделал это нарочно. Меня и без того смущает, что поддельный Рип мог кое-что услышать.

– Я не про это. Они знают, что ты меняешь облачения? – с намеком интересуюсь я.

Он фыркает.

– Да, они знают, что я меняю облик. Кроме тебя, знают только они.

Грудь наполняется чувствами, как вода, впитываемая в губку, и я раздуваюсь от смиренной гордости, что Слейд ввел меня в небольшой круг лиц, которым доверяет свою тайну.

– Бедняга, да? – вклинивается Джадд, доказав, что все они на самом деле подслушивали. – Должен выбирать между шипами, торчащими из задницы, и магическими линиями, спускающимися туда… чего не будем называть вслух.

Я хмурюсь.

– У него нет магических линий на… – Осекаюсь, но уже поздно.

Лу давится вином.

Джадд заливается смехом.

– Ха! Я же говорил! – восклицает он и от радости хлопает ладонью по колену. – Плати, Оз.

Сгорая от стыда, я закрываю лицо руками.

– О богиня.

– Не нужно так расстраиваться, Золотце, – говорит Джадд. – Мы все про всех знаем. Я даже знаю, сколько раз в день гадит Оз. – Когда Озрик свирепо смотрит на друга, Джадд добавляет: – Если тебе интересно, то четыре.

Фу!

– Мне не интересно, – бормочу я, прижимая к лицу ладони и прячась за ними. Так вроде безопаснее, учитывая ход беседы.

– Эй, Джадд? – окликает Слейд, и я выглядываю из-за пальцев.

Тот оживляется, выглядя чрезвычайно довольным собой.

– Да, командир?

– Заткнись.

Быстрый кивок предвосхищает жизнерадостный ответ Джадда.

– Да, будет сделано.

Я смеюсь в ладошки, пока Слейд не обхватывает крепкими пальцами мои руки и не отводит их от лица.

– Не обращай на Джадда внимание. Он несносный болван, да и только.

– Это правда, – весело поддакивает Лу. – В этом он мастак.

– Да, но зато я вас веселю, – оправдывается Джадд.

Покачав головой, я поворачиваюсь к Слейду и с опаской его осматриваю.

– Так… хочу прояснить, из задницы же шипы у тебя не торчат?

Лу, Джадд и Озрик разражаются смехом.

Слейд только вздыхает.

– Никаких шипов в заднице нет.

Светлая сторона.

– Так ты еще рада, что выбралась в лагерь? – ухмыляясь, спрашивает Лу.

– Если не считать всех этих разговоров про задницы и дерьмо? Безусловно, – отвечаю я, и остальные улыбаются мне, как будто я только что дала верный ответ.

Их беззаботная дружба с добродушным подшучиванием особенная и наполняет меня приятным ощущением, которого прежде я никогда не испытывала. В их насмешках друг над другом нет затаенной обиды или соперничества. Нет ревности или недовольства. Они как семья, которая уверена в каждом ее члене и знает, как свои пять пальцев. И даже когда они подтрунивают или смеются, я чувствую их