Вера и власть - Шервуд Смит

— Покажите периметр, — проворчал Кестлер.

Нг думала о том же: десантники уж наверняка заняли позицию, чтобы защитить Панарха в случае чего. А вдруг нет? Где Арторус Ванн?

Она поняла, что произнесла это вслух, когда Кестлер сказал:

— Надеюсь, что на месте.

— Но его отряд раздроблен, — заметил Вапет. — Ториган, Шривашти и аль-Гессинав были взяты под стражу сразу после суда... — он нажал несколько клавиш, и в окне на экране стал виден коридор с трупами двух десантников — их почерневшие лица указывали на смерть от яда, — но они бежали из этой комнаты и ушли вот в этом направлении, — продолжил рассказ другой репортер.

Кадр снова переместился, показав другой коридор, залитый кровью. На полу лежало нечто, лишь смутно напоминающее человека, — можно было подумать, что в него угодил разряд раптора. Нг стало нехорошо, и она перевела взгляд на большой экран, где Брендон Аркад говорил с народом.

Тамошний репортер очень старался подойти поближе, но пока слышно было только, как повышается и понижается знакомый легкий голос, подчеркиваемый сдержанными жестами.

Откуда-то из подсознания Нг всплыла цитата.

— Посмотрите на его руки, — сказал Кестлер, и она не задумываясь произнесла:

— «А в правой руке его власть, а в левой — мир».

Она уловила краем глаза быстрый взгляд Кестлера, но все ее внимание было отдано Брендону. Это у него, вероятно, врожденный дар.

— Телос! А келли-то, — воскликнул шо-Бостиан. — Никогда не видел их в таком количестве.

— Там их как будто никто не замечает, — сказал Вапет. — Странное дело.

Кестлер промолчал, глядя, как зеленые существа движутся в толпе, которая стала заметно спокойнее. Передние ряды прекратили движение и приобрели подобие строя. Все смотрели на Панарха, чуть подавшись вперед в позе внимательных слушателей.

Задние тоже постепенно перестали напирать, кричать и махать руками. Толпа бунтовщиков на глазах превращалась в аудиторию.

— Черт! — сказал Вапет. — Хотел бы я слышать, что он говорит!

— Нет необходимости, — сказал Кестлер, и его глаза приняли отсутствующее выражение.

«Секретка», — подумала Нг. После короткой паузы Кестлер объявил:

— Какое-то шиидрино отродье науськивает толпу на рифтеров.

Нг, подавив желание тотчас же бежать на помощь, спросила шо-Бостиана:

— Гессинав?

— Возможно.

Логика подсказывала Нг, что нужно действовать, но инстинкт удерживал ее на месте. Она посмотрела на Кестлера, который не проявлял никакого интереса к новому Панарху до этого момента, а теперь вперился в экран, как зачарованный.

— Они будут пробиваться на яхту Шривашти, — сказал он. — Его капитан уже, наверное, распечатывает орудия. Фазо со всем этим не справится. Телос! Поглядите-ка.

Нг, прикусив губу, боролась со стремлением включить босуэлл. Еще немного...

Кестлер встал, не отрывая глаз от экрана. Панарх закончил говорить, и кто-то из толпы отвечал ему, бурно жестикулируя.

Брендон заложил руки за спину — левая, если хорошо присмотреться, касалась босуэлла.

— Отдает приказания.

Кестлер рассмеялся, точно сам себе не веря. Его лицо осталось прежним, но Нг чувствовала в нем радикальную перемену. Казалось, что остатки Семионовой отравы уходят из него. Пьяница, трус и мошенник, которым Семион ославил своего брата, никогда бы не вышел один к бунтующей толпе, контролируя при этом всю ситуацию в целом.

Кестлер посмотрел на Марго так, словно они все это время разговаривали не переставая.

— Нг?

Инстинкт не подвел. Теперь они будут действовать вместе. Нг встала, отодвинув бумаги.

— Сейчас брошу клич своим десантникам. Куда их послать?

— На оси вращения и в гражданском порту десантников нет, — сообщил Вапет.

— Хорошо. Беру на себя ось вращения. — Дождавшись кивка Кестлера, Нг босуэллировала бедняге Крайне, который, вероятно, в это время спал.

* * *

«А хорошо снова подраться», — думал Локри, обуреваемый то паникой, то буйным весельем. Он безмерно устал, и голова у него кружилась от того, что он почти сутки не ел, зато теперь он был свободен. И вернулся в свою команду, которая не бросила его в беде.

Противников было больше раз в десять, но Локри не верил, что поражение возможно. Обессиленный, он пошатнулся, и Жаим тут же заслонил его, двигаясь, точно в смертельном танце.

В четырех метрах от него подобралась, зорко прищурив глаза, Вийя. Ивард старался, как мог, но в основном его выручали келли, обступившие его с трех сторон. «Телос, как изменился этот парень!» — подумал Локри. Люди, коснувшиеся келлийских лент, с хрипом падали наземь.

Монтрозу помогала его недюжинная сила, и даже Люцифер вовсю орудовал острыми как бритва когтями.

Но тут из бокового туннеля вывалилась новая толпа, вопящая:

— Бей Кендриана! Бей Кендриана!

Вийя выбросила руку, дав сигнал отходить. В верещании эйя пробился высокий, рвущий уши звук, и люди в толпе завопили от ужаса.

Бунтовщики, давя друг друга, хлынули назад, и на земле осталось несколько трупов с окровавленными лицами. Вийя на глазах у пораженной ужасом толпы показала на женщину во главе новой банды. Та зажала руками лицо и завопила, как безумная. Кровь хлынула у нее из глаз, и она упала в корчах.

Вийя нацелила палец на остальных, и они колыхнулись назад, как водоросли в прибое. Крик сменился ошеломленным шепотом, Вийя звонко произнесла:

— Все, кого я убила, были наемниками Гештар аль-Гессинав. Их работой было науськивать вас.

— Аль-Гессинав, аль-Гессинав! — гневно зароптали люди. Внезапный порыв ветра заставил всех поднять головы.

Локри увидел нуллерский пузырь со сморщенным стариком внутри.

— Шривашти и аль-Гессинав на оси вращения — они пытаются уйти, — сказал он через усилитель.

Толпа, взревев, как один человек, бросилась к лифтам.

— Пошли, — хрипло сказала Вийя.

— Вы как хотите, а я остаюсь, — яростно, сквозь стиснутые зубы заявил Монтроз. — Я не дам Шривашти уйти безнаказанным снова. Я поклялся в этом на могиле жены.

Вийя прикрыла рукой глаза и застыла.

Локри двинулся к ней, но Жаим сгреб его за руку.

— Чего ты? — опешил Локри.

— Брендон, — одними губами выговорил Жаим, постучав себя по голове.

Локри испытал смешанные чувства. Не так давно они с Вийей вели молчаливую дуэль за Аркада — что же случилось потом? Никто не говорил ему об этом — даже Марим.

Вийя посмотрела на них, скривившись, словно от боли.