Памяти друга и первого учителя. К девяностолетию Юрия Герта - Исай Авербух

 Памяти друга и первого учителя. К девяностолетию Юрия Герта (1931 – 2003)

Опубликовано: 30 марта 2021 г.

Встретился я с ним в Караганде в 1961-м году – получается, шестьдесят лет назад. Ему было 30, а мне 17.

Он был молодым писателем, недавно выпустившим свою первую книгу, и руководил Литобъединением при Карагандинском Союзе Писателей. А я, закончив среднюю школу в Одессе, приехал в Караганду на стройку по «комсомольскому трудовому призыву», хоть в комсомоле не состоял: считал, что ещё не достоин.

Работал каменщиком и писал стихи, которые Герт помог мне опубликовать в молодёжной газете.

Но вот как наша первая встреча представилась мне через два года.

1

БАЛЛАДА. О МОИХ СТИХАХ, МОЕЙ ГРУСТИ И РУКОВОДИТЕЛЕ КАРАГАНДИНСКОГО ЛИТОБЪЕДИНЕНИЯ ЮРИИ ГЕРТЕ

Сижу один. Спасенья нет

От ноющей тоски.

Опять сегодня Юрий Герт

Разнёс мои стихи.

Я молча, скатерть теребя,

Глотал его слова

И только думал про себя:

«Вот это голова!…»

Мои немые просьбы льгот

Безжалостно гоня,

Неумолимо третий год

Разносит он меня.

К беде и счастью своему

Свой стихотворный бред

Впервые я принёс ему

Ещё в семнадцать лет.

Тогда раздавлено домой

Я шёл, повесив нос,

Переживая первый свой

Решительный разнос.

Я шел, проглядывая тьму

И не желая дня.

Но сердцем чуял, что ему

Поверилось в меня.

С тех пор тщеславною душой

Признания ищу

И каждый новый опус мой

На Гертов суд тащу.

Свои оценки, как ножи,

Он в сердце мне вонзал,

Но всё же жалостливой лжи

Ни разу не сказал…

И вновь, над строчками склонясь,

Поняв свои права,

Какую бешеную страсть

Вливаю я в слова!

Громя устои в пух и прах,

Взрываюсь на лету

И мощно в собственных глазах,

Как на дрожжах, росту.

Уже сознанием горю

Всемирности своей,

Но снова с ним поговорю

И вижу, что пигмей…

Сижу один. И спору нет:

Дела мои плохи.

Но не беда, что Юрий Герт

Разнёс мои стихи.

Сижу, поэзией сочась,

В тишайшей тишине

И очень нравятся сейчас

Вот эти строчки мне.

Но принесу ему на днях

Я этот самый лист:

«Сейчас оценит он меня!» –

Надеюсь, утопист.

А Герт прогертовы стихи

Просмотрит от и до

И скажет голосом глухим:

-Опять, старик, не то…

14 ноября 1962,

Караганда 

Встречались мы часто, и многому я у него научился: был он человеком глубокой образованности, острого ума и широкой души. Его роман КТО, ЕСЛИ НЕ ТЫ? я прочитал в рукописи. Был потрясён. Это стало вехой в моей жизни. Впоследствии не раз узнавал, что не только в моей. Храню в памяти свидетельство двух замечательных женщин – Майи Улановской и Доры Штурман. Обе они прошли в конце 40-х – начале 50-х через тюрьмы и лагеря за участие в характерных для тех лет делах НКВД о молодёжных кружках - «антисоветских – антисталинских –

марксистских организациях». И Майя, и Дора обе сказали мне об этой книге Юрия Герта – в разное время, но той же фразой, словно сговорившись: «Эта книга – о нас и лично обо мне».

При многочисленных похвальных откликах - московские издательства не посмели эту книгу опубликовать. Она была чудом издана в Алма-Ате в 1964-м. КТО, ЕСЛИ НЕ ТЫ? – Герт прислал мне экземпляр своей книги с такой дарственной надписью: «Дорогому Сане Авербуху с верой, что он найдёт ответ на этот вопрос. Ю.Герт, 25.IV.1964 г.»

КТО, ЕСЛИ НЕ ТЫ? – известное наставление талмудиста Рабби Акивы. Много лет я даже имени автора этого изречения не знал, но ответ искал отчаянно. Нашёл ещё в СССР, а узнал уже в Израиле.

 А в Караганде в 1963-м я за свои крамольные стихи был отлучён от печати, изгнан с историко-филологического факультета, вызван на допрос, и было ясно, что дело идёт к аресту. Из Караганды я вынужден был уехать. Связь моя с Юрием Гертом прервалась…

 Встретились мы через тридцать с лишним лет. Эта встреча, произошедшая случайно, была воспринята мною, как нечто мистическое, а Герт написал впоследствии в мемуарах, что тоже ощутил что-то подобное. Мы провели вместе несколько дней. Он требовал от меня «поэтического отчёта» за все эти годы. Я «отчитывался» по памяти, как мог, а он читал мне главы из своей последней тогда книги ЭЛЛИНЫ И ИУДЕИ. Её стиль я назвал бы лирической публицистикой. О событиях перестроечных лет в СССР. До глубины души потряс меня образ главного героя этой книги Юрия Герта. Мой любимый образ мировой литературы – испанский Дон Кихот. Герт в этой книге видится мне бесподобным еврейским Дон Кихотом. Но из-за её политической остроты и откровенности книга долго не находила себе издателя ни в России, ни на западе. В результате нашей встречи она была издана в 1996 году в Саратове легендарной организацией Джойнт, в российском отделении которой директором был в то время мой весёлый младший брат Игорь-Ицхак Авербух. А меня Герт заставил собрать и упорядочить большую книгу моих стихов, к которой он написал обстоятельное предисловие.

2

ПРОДОЛЖЕНИЕ БАЛЛАДЫ. ЧЕРЕЗ ТРИДЦАТЬ С ЛИШНИМ ЛЕТ

Когда-то я в младых летах

Балладу настрогал

О Герте, о моих стихах

И как он их ругал.

С тех пор прошло немало лет –

Скачки судьбы лихи! –

Опять сегодня Юра Герт

Прочтёт мои стихи.

Что расскажу ему, спустя

Десятилетия? –

Ведь в общем жил почти шутя

На белом свете я.

Среди житейской кутерьмы

Был путь мой не тяжёл,

Хотя попробовал тюрьмы

И две войны прошёл.

Пока ж меня нещадный рок

Кусал или спасал,

Я на извивах всех дорог

Стихи свои писал

И вслух читал. Каких идей

Я в них глашатай был? –

Я был, пожалуй, иудей,

Но эллинов - любил.

А чаще было так со мной:

В лирической тиши

Писал я только для одной –

Единственной души.

Я свято верил: «Вот – она!» –

Влюбляясь вновь и вновь…

И признаюсь: была грешна

Не раз моя любовь.

Творил я множество грехов

И многих целовал,

Но вместе с этим и стихов

Настряпал целый вал.

Да и поныне не устал:

Вещаю и свищу, -

Вот не тщеславен только стал,

Признанья не ищу.

И книг печатать не спешу,

И чужд мне этот зуд…

Но