Ван Ван из Чайны 2 - Павел Смолин

Ван Ван из Чайны 2

Глава 1

Сетка старенькой железной кровати уютно скрипела, лицо утопало в набитой перьями подушке. Нос щекотал запах картошки с мясом, с кухни доносились тихие звуки — мама гремит чугунками, завтрак готовит, скоро придет меня будить и отправлять в школу. Пошевелив ногами, я услышал протестующий «мяв» — наш кот Васька снова решил свить гнездо у меня в ногах.

— Ванюша, вставай!

А вот и мама. Открыв глаза, я увидел висящие в углу иконы, ковер на стене, старенький черно-белый телевизор и ощутил странную тоску.

— Ванюшка! — повторила призыв мама.

— Встаю! — ответил я и рывком сел в кровати.

Окружение словно по нажатию кнопки изменилось, я потряс головой, похлопал глазами. Солнечные лучи подсвечивали задернутую портьеру, в полумраке комнаты, у противоположной стены, на кровати, лежала бабушка Кинглинг. Я — в общежитии Цинхуа. Я — китаец.

— Я — Ван, — прошептал я, трясущимися руками обняв колени. — Я — Ван, я — Ван, я — Ван…

Через пару минут морок Ивановых воспоминаний исчез. Может я так привязался к бабушке Кинглинг потому, что она очень похожа на старенькую маму Ивана? Не такую, как во сне, а ту, которую он помнил последние годы. К черту рефлексию — она мне никак не поможет, только заставит пожирать самого себя изнутри, пытаясь разграничить в голове мое, мое «старое» и Иваново. Не хочу — мне нравится, как все складывается, и нравится быть вот таким. А если нравится и приносит пользу — к чему лишние заморочки?

— Будильник? — услышала мое копошение бабушка Кинглинг.

— Через десять минут, — ответил я.

— Поспи, я пока завтрак разогрею, — с зевком села она в кровати.

— Не, я выспался, — отмахнулся я и пошел открывать портьеры.

Вид — закачаешься: львиная доля кампуса и парка как на ладони. Улочки и дорожки почти пусты — только дворники и садовники, остальные пока сладко спят. Ряд магазинов уже открыт — трудолюбивые торговцы ненавидят упускать прибыль, а подремать пока нет клиентов можно и за прилавком. Неактуально для наемного персонала — этим дремать как правило запрещено. Та еще «деревня», конечно, но в целом бабушка права: люди всегда и везде плюс-минус одинаковые, а здешнее общество не умеет притворяться, и это мне нравится — в моей ситуации быть выгодным и полезным не так уж и сложно.

Покряхтывая, бабушка поднялась на ноги, подхватила косметичку и пошла приводить себя в порядок. Вчера она вернулась почти в полночь, крайне довольная и изрядно выпившая. Очень старалась меня не будить, но я в тот момент и не спал — весь вечер убил на корректировку плана, и теперь спокойно буду воплощать его в жизнь.

Подхватив свои «мыльно-рыльные», я тоже отправился умываться. Пустовато как-то — за вчера и сегодня никого на нашем этаже не встретил. Лето, каникулы, и комнаты и общие места неизбежно наполнятся студентами с началом учебного года или близко к нему. Закончив с процедурами, я закинул вещи в комнату и по частично разобранной сумке с припасами вычислил актуальное местоположение бабушки — на кухне, завтрак греет. Туда я и направился, прихватив составленный вчера список — я о нем конечно же не забыл, потому что себе не враг, и хочу жить на новом месте в комфорте и достатке.

Доедая остатки не испортившихся за пару прошедших дней копченостей под нарезанные овощи и запивая все свежезаваренным чаем, Кинглинг удовлетворенно кивала пунктам из списка и внесла только один дополнительный:

— Скоро этот пушок на твоем лице станет щетиной, поэтому нужно заранее купить тебе бритву и пену для бритья. Дэи начал бриться в девятнадцать, но ты опережаешь его во всем.

«Пушок» и в самом деле есть, и я надеялся, что так останется лет до двадцати — не люблю бриться. Или бабушка таким образом просто подает сигнал, что отныне считает меня взрослым?

— Спасибо, — поблагодарил я за заботу. — Как твоя подруга?

— О, судьба отвернулась от моей дорогой Юань Ронг, — с утрированной грустью вздохнула бабушка. — Ее внук не смог достойно сдать Гаокао, и теперь будет учиться настоящей рабочей профессии — оператора станка. Отличное дополнение к ее старшей внучке, которой повезло стать швеей на фабрике кроссовок.

— У операторов станков с ЧПУ неплохие зарплаты, — заметил я.

Вправду неплохие — тут же формально коммунизм, и рабочим платят достойно.

— А еще у них есть доплаты за работу на вредном производстве, им предоставляют общежития, бесплатный обед в рабочие дни и порой выдают путевки в санаторий, — с ехидным выражением лица поддакнула Кинглинг.

— Мы должны проявлять уважение к рабочему классу, — важно заявил я то, что реально думаю. — Сами будучи крестьянами, мы как никто должны знать о важности ручного труда и производства для человечества. Без уважаемых людей, которые производят материальные блага, мир попросту не сможет существовать.

— Бесспорно, — отмахнулась Кинглинг.

Вот оно — дитя интеллигенции, погрязшего в самодовольстве и воротящего нос от представителей класса-гегемона. Бог ей судья — я бабушку Кинглинг люблю вне зависимости от ее взглядов на мир, но социальный шовинизм не разделяю совсем — это у меня от китайского папы, который исповедует принцип «все профессии важны». Шутка — это от сказочным образом обретенного чужого (чужого, и всё тут!), но такого полезного для меня жизненного опыта.

Закончив завтракать, мы помыли «казенную» посуду, быстро переоделись — школьной форме и спортивному костюму я предпочел легкомысленные шорты и белую рубашку с коротким рукавом — и отправились за покупками.

— Я оставлю тебе восемь тысяч юаней, больше пока не получится, — принялась распределять бюджет бабушка. — Постарайся тратить их разумно — если будет нужно, я, конечно, пришлю тебе перевод, но помни о том, что нам предстоят большие траты на строительство дома и приведение старого в порядок. Контракт Дзинь и Донгмэи — это хорошее начало, но кто знает, что будет дальше?

Неприятно. Не сумма — она реально неплоха — а необходимость клянчить деньги у родных. Ничего, если не оплошаю, ситуация скоро изменится.

— Буду стараться покупать только самое необходимое, — честно пообещал я.

По средствам жить надо.

На улице стояла жара — за тридцать, а к полудню прогноз погоды обещал все