Джо Мэлоун. Моя история - Jo Malone

@importknig

Перевод этой книги подготовлен сообществом "Книжный импорт".

Каждые несколько дней в нём выходят любительские переводы новых зарубежных книг в жанре non-fiction, которые скорее всего никогда не будут официально изданы в России.

Все переводы распространяются бесплатно и в ознакомительных целях среди подписчиков сообщества.

Подпишитесь на нас в Telegram: https://t.me/importknig

Оглавление

ПРОЛОГ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Корни

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Крылья

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Перерождение

ПРОЛОГ

Журналистка любопытна, как и положено журналисту. «Мы знаем, что вы создаете удивительные ароматы, но расскажите нам что-нибудь о Джо Малоун, чего мы не знаем».

Этот вопрос всегда заставляет меня улыбнуться, потому что я давно поняла, что люди знают больше о моих ароматах, чем обо мне самой. Такова сила брендинга.

Поэтому я говорю ей то, чего она и все остальные не ожидают услышать. «Ну, я не такая шикарная бабочка, как все думают. Я выросла в муниципальном жилье, бросила школу в пятнадцать лет и не имею никакого образования. Кроме того, у меня дислексия. Я с трудом определяю время, часто путаю левую и правую сторону и едва умею водить машину. На самом деле я никогда не была хороша ни в чем, кроме создания ароматов. И я даже не понимала этого, когда начинала с четырех пластиковых кувшинов, двух кастрюль, крыла и молитвы».

Это стало моим стандартным ответом на вопрос, который, как все думают, поставит меня в тупик — многие из моих речей начинаются примерно так же — и всегда вызывает удивление.

Я нахожусь в Дублине, даю интервью перед завтраком, где я буду «беседовать» с Мелани Моррис, главным редактором журнала IMAGE. На пятистах стульях, расставленных на этом мероприятии, каждый член клуба « » найдет подарочную сумку от Jo Loves. И это еще одна вещь, которая, как я заметила, удивляет людей.

Странно, но, похоже, не все знают, что я больше не работаю в компании, которую основала, Jo Malone London — я ушла оттуда в 2006 году. Jo Loves — это совершенно новое личное предприятие, которое я запустила в 2011 году после пяти лет перерыва в работе.

Как только наступает вечер, кто-нибудь обязательно подходит ко мне после завтрака и говорит: «Я совершенно не знал, что вы ушли из Jo Malone!» Так бывает постоянно. Я не виню людей за то, что они не знают — когда я уходила, почти не было пиара, а мое имя по-прежнему остается на продуктах по всему миру. Но в последние годы это имя и моя личность стали двумя совершенно разными вещами.

«Почему вы решили начать все сначала?» — спрашивает журналист.

Я часто задавала себе этот вопрос.

«Правда в том, что жажда и дух, которые были в начале, все еще живы во мне».

«Откуда берется эта жажда?»

«Откуда берется стремление у любого человека?» — спрашиваю я. «Думаю, все началось в детстве...»

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Корни

Треск огня. Запах жженой серы. Мокрые листья. Обгорелое дерево. Яблоки в карамели. И грязный, тонкий дымок, оставляющий невидимый след на одежде. В жизни, где главенствует обоняние, мой нос любит представлять, что именно эти ароматы витали в воздухе, когда я появилась на свет в ночь костров 1963 года.

Меня назвали Джоанн Мэлоун, я была первой из двух дочерей Эйлин и Энди. Мама, которой тогда было тридцать один год, сказала, что влюбилась в меня с первого взгляда в ту ночь в больнице Св. Стефана (ныне Челси и Вестминстер). «Ты была как идеальная маленькая французская куколка, и я сидела и смотрела на тебя, рассматривая каждую деталь».

Папа, который был на несколько лет старше ее, вероятно, не предполагал, что станет отцом в конце тридцати, но, без сомнения, принял это спокойно. Со временем я поняла, что он обладал большой способностью адаптироваться к неожиданностям.

Некоторое время мы жили в тесной однокомнатной квартире над гаражом в Хейс-Хилл, недалеко от Бромли. Папа был чертежником в местной фирме по производству стеклопакетов, а мама, как и ее отец, работала в газовой компании, но их скромных зарплат едва хватало на аренду. Я не могу себе представить, как это было — жить в крошечной комнате размером с « », где не было места даже для кошки, но мои оптимистичные родители, вероятно, убедили себя, что их судьба скоро изменится. И действительно, когда мне было около шести месяцев, мы переехали в двухквартирный дом с двумя комнатами на первом и втором этажах в Барнехерсте, недалеко от Бекслихита, на юго-восточной окраине Лондона, который тогда входил в городской округ Крейфорд в графстве Кент.

Улица с одинаковыми домами из песчаного кирпича в муниципальном жилом районе стала моим домом на следующие шестнадцать лет. Моя спальня была в передней части дома, над гостиной, с видом на небольшой участок с травой и невысокую кирпичную стену. В задней части, над кухней, из комнаты мамы и папы открывался вид на прямоугольный задний двор и соседний жилой дом. Дом, наверное, казался огромным по сравнению с однокомнатной квартирой, но за неделю до переезда была только одна проблема — у нас не было ни одной мебели, кроме моей кроватки. Папа сказал маме, чтобы она не волновалась, он все уладит. И он уладил, за 48 часов до переезда.

Мама не имела ни малейшего представления о том, что он выбрал, когда они ехали в Барнехерст, а я спал у нее на руках. В идеале она предпочла бы выбрать мебель вместе с папой, но он хотел удивить и впечатлить ее. Мама решила, что, судя по его элегантному стилю одежды, он выберет что-нибудь подходящее.

Но вскоре она обнаружила, что хотя одежда делает человека, она не обязательно делает дизайнера интерьера. «Я вошла, а ты еще спал, — рассказала она мне, — и у меня сердце упало — он обставил всю комнату в темно-коричневом цвете. Темно-коричневый диван, темно-коричневый обеденный стол, темно-коричневые стулья, темно-коричневое кресло. И зеленые и коричневые дешевые бархатные шторы!»

Будучи молодой женщиной, чувствительной к одобрению окружающих, и не желая ранить чувства отца, она не выразила свое недовольство словами, а вместо этого натянула улыбку и научилась с этим жить. Откуда взялась эта мебель, она тоже предпочла не спрашивать. Папа говорил, что купил ее в рассрочку, чтобы выплачивать еженедельные взносы. Мама втайне сомневалась в его словах, подозревая, что он выиграл ее в азартных играх.

Мой