Тайна Гуччи. Правда, которая ждала своего часа - Аллегра Гуччи

Аллегра Гуччи

Тайна Гуччи

Правда, которая ждала своего часа

Мужчинам моей жизни.

Тебе, кто привел меня в этот мир, кто всегда слушает и защищает меня, где бы ты ни был.

Тебе, кому хватило мужества стать для меня отцом и осветить мой путь.

Тебе, любимый, тому кто открыл мне глаза и наполнил легкие воздухом, а мои паруса – ветром.

Тебе и тебе, мои сокровища, мой смысл жизни, моя надежда, мой вечный стимул двигаться вперед.

От меня, ведь я, в конце концов, все еще люблю жизнь.

«…образы, которыми наполнен этот фильм, позволяют не только рассказать о каком-то событии, но и раскрыть душу главных героев, дать четкое ощущение реальности, которая с каждым днем все сильнее ускользает от нас…»

Родольфо Гуччи – о своем фильме «Кино в моей жизни», посвященном сыну Маурицио

«Если бы я встретила Маурицио сейчас, то попросила бы у него прощение за то, что произошло».

Патриция Реджани

«Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему.»

Лев Толстой, «Анна Каренина»

Предисловие

Мой отец Маурицио Гуччи был убит 27 марта 1995 года. Но после того проклятого дня несправедливость жизни убила его еще раз.

Эта книга – наш с ним диалог (думаю, не стоит уточнять, что воображаемый). Дневник моей жизни, прошлой и настоящей, в которой самые сладостные воспоминания переплетены с моментами невыносимой боли и ярости. Я писала, представляя, что рассказываю отцу – будто он жив, но далеко – о той части меня, которую ему не довелось увидеть. В 1995-м мне было 14 лет. Сегодня я взрослая женщина, мать двоих детей.

Со дня преступления я много чего видела и слышала. Ложь и клевету, одну замысловатее другой. О нем, о нас – моей сестре Алессандре и обо мне. К небрежной реконструкции исторической правды и отсутствию должного уважения к людям недавно прибавился голливудский блокбастер из того самого вымышленного параллельного мира. Это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения. В течение многих лет я придерживалась правила «молчание – золото», если меня не вынуждали говорить через адвокатов. Когда я почувствовала необходимость взять слово, то неожиданно начала писать: не просто короткий комментарий, который потом еще и истолкуют неверно, а всю историю. Время пришло. Ради чести моей семьи. Ради того, чтобы мои дети знали правду. Чтобы закрыть этот вопрос раз и навсегда. И если это не чересчур, то и ради собственного спокойствия.

Но перед тем как начать, мне хотелось бы кое-что уточнить. Мой отец был единственным ребенком, как и моя мать. Это моя семья, в горе и в радости. У меня нет ни тетей, ни дядей, ни двоюродных братьев или сестер. А те, кто кичится близким родством с Маурицио, Патрицией или со мной, за исключением моей сестры Алессандры, – просто наглые самозванцы, даже если носят ту же фамилию, что и я.

Мне казалось, прошлое недоступно, неуловимо, неразборчиво, скрыто. Но я ошибалась. Нужно было просто отправиться на поиски, чтобы найти его у себя под носом. Все видно, а главное – прозрачно.

Я думала, мне больше не придется сталкиваться с тем прошлым. И снова ошиблась. У меня было несколько нерешенных вопросов в душе: эта книга помогла мне разобраться с ними. В каком-то смысле она стала для меня терапией. Помогла мне по-новому взглянуть на себя. Прошлое есть прошлое: невозможно стереть неудачный кадр. Но если удастся поставить все в ряд, смонтировать пережитое в осмысленном порядке – это уже много. Это испытание сделало меня сильнее: персонажи прошлого больше не пугают меня. Как ни странно, воспоминания о них позволили мне их забыть. Тепло от дружеского участия (прежде всего моего отца), которое я ощутила на своем пути, закалило меня.

Пусть эта книга станет символом начала новой жизни. Книга, чтобы помнить, чтобы забыть, чтобы снова начать мечтать. Честно и искренне я сказала все, что хотела. Все токсичные тени и ядовитый туман старых связей и вражды я оставила позади. Теперь мои глаза и сердце устремлены в яркую и многообещающую даль.

Я благодарна всем, кто поддерживал меня на этом пути. Это прежде всего Энрико (осознанно) и мои дети (неосознанно). А еще – друг Роберто Ясони, мой верный спутник в этом приключении.

Спасибо моим друзьям за то, что всегда были рядом.

1

27 марта 1995 года – день, когда все изменилось

Дорогой папа,

пришло время поговорить с тобой начистоту, обсудить те вопросы, которые копились во мне непрерывно с 27 марта 1995 года – с того дня, когда все изменилось. Они больше не должны висеть в воздухе. Некоторые из этих мыслей с тех пор с навязчивой частотой прокручиваются у меня в голове: несправедливость, безумие, абсурд, дикость, боль… Другие, как плоды, которым нужно созреть, появились позднее – им потребовалось время, чтобы обрести форму. Но одно, очень простое и, возможно, многими – но не мной – затертое до дыр, неизменно: мне тебя не хватает.

Настал момент поделиться своими мыслями не только с тобой. Мне есть что сказать. Моя правда, твоя правда – наша правда. История, которая слишком долго ждала своего часа.

Держать в себе то, о чем нужно сказать – не просто произнести вслух, а прокричать, – это болезнь. Некоторые называют это конфиденциальностью, считая, что облекают неловкое молчание в элегантный наряд. На самом деле держать все в себе больно. Благоразумие, сдержанность, границы – я слышала эти слова с детства даже от тех, чье поведение противоречило этим благим заветам. И все же: у всего, что мы говорим и делаем или не говорим и не делаем, есть своя цена. Нужно всегда быть начеку, предельно осторожным, думать, прежде чем делать. Это цена славы, говорили мне. Разумный совет, подкрепленный опытом: я не раз замечала, что импульсивные действия не приносят ничего хорошего. Наоборот, в большинстве случаев они только все усложняют. Алессандра, моя сестра, твой первенец, в точности такая. Мы никогда не бросались под колеса сплетен, чтобы привлечь к себе внимание: это природная сдержанность, отточенная жизненной необходимостью защищаться. «Сопротивление», которое можно принять за высокомерие, надменную отстраненность – так было, так есть и сейчас. Но ты знаешь, что это не так. И в итоге что остается, кроме молчания?