Любовник Павлова 2 - Ника Маслова

Любовник Павлова 2

Пролог

Пролог

Посреди ночи Костю разбудил короткий телефонный звонок. Поднять он не успел, но перезванивать не спешил, хотя и узнал мелодию, а значит, и имя звонившего. Мало ли, может, Кир ошибся или, как случилось однажды, но незабываемо, перешёл на «пьяный тариф».

После вечернего секс-марафона хотелось спать или просто лежать, улыбаться и мечтать, но уж точно не выслушивать глупости среди ночи. Тем более что уже почти два, и завтра, то есть уже сегодня — рано вставать и погнали на любимую, в общем, работу, а там июльская суета: поступающие, методички и прочее бла-бла-бла, к пятнице уже всерьёз раздражающее — как звонок среди ночи.

«...Но ничего, ещё чуть-чуть и до отпуска доживём. И рванем с Генкой куда-нибудь на моря. Да подальше, забыв дома проблемы и телефоны».

Сон развеялся, как всегда, быстро, но Костя всё ещё помнил синее море до горизонта, мокрый песок под ногами, крики чаек и покрытую золотистым загаром Генкину спину — присыпанную белыми песчинками, усеянную невесть откуда вылезшими веснушками, мощную и такую красивую.

Повернув голову, Костя взглянул на реального Генку, освещённого синим мерцанием экрана смартфона. Звонок его не разбудил, и он сладко сопел, зарывшись в подушку. Выглядел, как и всегда во время сна, до невозможности милым.

Девятнадцать — счастливое время: тело взрослое, сильное, а лицо — по-весеннему прекрасное, юное, с лёгкой округлостью щёк и редкой ещё щетиной, пробивающейся на подбородке.

Глядя на Генку, Костя залип. Сколько бы ещё так лежал, скользя взглядом по Генкиному лицу и фигуре, но телефон зазвонил вновь.

— Да, — шепнул Костя, прижав смартфон к уху. — Кир, тебя прямо сейчас убивают? Потому что если нет, в воскресенье я тебя сам убью.

Кир тяжко вздохнул.

— Ты прости, что я так поздно звоню. Днём замотался, забыл, а обсудить тему нужно.

Судя по голосу, у него и правда что-то случилось. Не ерунда.

— Погоди.

Костя выбрался из постели и, нашарив тапки, направился в кухню. Плотно закрыл дверь в спальню, чтобы Генку случайно не разбудить. Походя, щёлкнул кнопкой чайника — забыл, что ещё не утро. Махнул рукой и сел у стола.

— Так что у тебя случилось?

Кир — и ведь сам позвонил — внезапно начал бекать и мекать. Редкий случай для такого конкретного и прямого в высказываниях человека. Так что Костя справедливо предположил, что «случиться» могло не у Кира, а у того, кому он звонил среди ночи.

Первая мысль — о маме. Если с ней что-то случилось, то её нынешний муж, Лазаренко-старший, мог позвонить сыну, поручить передать плохие новости. Это вполне в его характере, заставлять других таскать каштаны из огня. Знает же: не со дня свадьбы, но со временем они с Киром крепко сдружились.

— Говори прямо, как есть, — потребовал Костя. Сжал руку в кулак.

— Тут такое дело... В общем...

— Говори!

— В воскресенье ко мне не приходи.

Услышав это, Костя одновременно и опешил, и выдохнул с облегчением: с мамой всё хорошо, зря он о плохом сразу подумал. Но с другой стороны, в воскресенье у Кира намечалось домашнее торжество — не официальная, но свадьба с его избранником Дэном, кстати, старшим братом Генки. А учитывая, что Костю и Кира связывали не только годы дружбы и брачные узы родителей, но и родство их партнёров, то...

— Как это не приходи? Ты что, передумал? Вы поругались?

— Да нет. — Кир вздохнул. — Тут такое дело. Ещё одна парочка гостей навязалась. Одного из них я бы с удовольствием на тот свет проводил, а не в свою квартиру пустил. Да и второго, мягко говоря, несильно люблю, но отказать им не могу. Вынужден принять, хотя и не хочется.

Костя нахмурился. Разговор казался ему всё более и более бредовым.

— И что с того? У тебя квартира — за сотню квадратов, два лишних стула для гостей не найдёшь?

— Дело не в этом. Тебе будет неприятно их видеть, — сказал Кир. — Мне тоже, но отказать им в приглашении я не могу.

— Звучит бредово, — заметил Костя. Встал, достал чашку, налил заварку.

Взял в руки чайник — и чуть не обварил себе ноги, когда услышал, кто именно решил заявиться в гости на свадьбу Кира и Дэна.

— Вадим? Ты это серьёзно?

— Куда уж серьёзней, — мрачно ответил Кирилл. — Он не сам приходит, его нынешний папик ведёт ко мне развлекаться.

— Папик?

— Очень богатый, влиятельный, очень опасный мужик из тех, кому не отказывают, когда они сами себя в гости приглашают.

Костя молчал. Одно лишь имя Вадима всколыхнуло пласты крайне болезненных воспоминаний.

— Помнишь тестя моего несостоявшегося? — спросил Кир.

— Павлова?

— Да. Серьёзный мужик, и я крепко ему на мозоль наступил. Дочку в жёны не взял, крутил с ней, не признаваясь, что по жизни би и не девственник уже вечность. Я тебе не рассказывал, но когда он узнал, что я предпочёл его дочери мужика, что вообще больше по мужикам, он такого мне наговорил — грузчики в порту покрылись бы стыдливым румянцем.

Костя бездумно отпил приготовленный чай — обжёг язык. Отошёл от стола, взъерошил волосы, шумно выдохнул. В голове не умещалось, что в воскресенье увидит Вадима.

— А теперь этот яростный гомофоб заделался геем. Всю жизнь трахал всё, что с третьим и больше размером груди, но с сегодняшнего дня у него в любовниках — Вадим Хотов. — Кир шумно выдохнул. — Я тебе сразу хотел позвонить, но не знал, как рассказать. А потом Дэн, пока он заснул, в общем, так получилось, прости.

— Дэн не знает?

— Ты смеёшься? Конечно, не знает. Или, скажешь, что твой Генка знает о существовании Вадима?

Костя опёрся бедром о подоконник, уставился в ночь за окном — светящуюся фонарями, фарами проезжающих по проспекту машин, витринами, окнами — ни разу не тёмную.

— Да, Гена знает. Я рассказывал ему о Вадиме в общих чертах.

— Тем более не приходите, а то ещё заревнует, — посоветовал Кир. — Не нужно тебе бередить это всё. Даже смотреть в сторону этой дряни.

— У меня теперь есть противоядие от его красоты.

Кир