Запретная цель - Лана Гриц

Запретная цель

ГЛАВА 1.

Сергей

Приказы не обсуждают.

Их либо выполняют, либо платят за слабость.

Я сижу в переговорной без окон, свет приглушен, прослушки нет, спецы каждый день проверяют эту комнату на наличие жучков. Я сижу спиной к холодной стене, и смотрю на экран, где медленно крутится очередное досье.

Воздух пахнет крепким кофе, который остывает рядом с моей рукой, а еще – явно ощутимой тревогой. Она всегда появляется первой, когда дело пахнет «жаренным».

— Повторяю, — строго говорит полковник, не повышая голоса. — Утечка подтверждена.

Утечка данных, это не просто сбой. Это чьи-то сломанные маршруты, сорванные операции, люди, которые могут не вернуться. Это ночи без сна и фамилии, которые потом произносят шепотом.

Я сжимаю пальцы в кулак над столом, костяшки хрустят.

— Источник? — спрашиваю ровным тоном, глядя поверх своего экрана.

Полковник Маслов сидит напротив, вижу его седовласую голову.

— Не установлен. Пока.

На экране появляется фотография девушки.

Мария Токарева, двадцать пять лет.

У нее светлые длинные волосы, собранные в небрежный хвост. Взгляд устремлен в объектив, а не в сторону. Она не прячется, улыбки нет, но и страха тоже.

Не люблю таких.

— Гражданская? — уточняю я, приподнимая бровь.

— Официально – да. Фрилансер, айти. Диплом с отличием в политехе, пару курсов по повышению квалификации в сфере веб-дизайна. Несколько контрактов, ничего криминального.

Я вновь поднимаю взгляд на Маслова, и в этот раз я встречаюсь с его беспокойством в серых глазах.

— Неофициально…, — полковник делает паузу, — она крутится слишком близко к точке утечки.

Слишком близко – это всегда плохо.

Я пролистываю досье дальше. Мои движения выверенные и механические, как на стрельбище. Моя задача не думать, а фиксировать.

— Связи?

— Минимум. Родителей нет, постоянного партнера тоже. Живет одна, часто меняет адреса.

— Слишком часто? — задерживаюсь на фото, на котором она стоит в спортзале.

Полковник кивает.

— Именно.

На экране всплывает карта, на ней отмечены красные точки, петляющие маршруты и важные объекты. Некоторые из них я хорошо знаю.

— Если эти данные ушли не туда, — продолжаю я, — кто-то уже сидит на чемоданах. А кто-то – под прицелом.

— Поэтому ты здесь, Сергей.

Я не улыбаюсь, потому что это далеко не комплимент.

— Почему не федералы? Или совет безопасности? Почему мы?

— Не мы, а ты, — поправляет меня Маслов. — Федералы в деле, но захотели поработать именно с тобой.

Я тяжело вздыхаю. Как невеста на выданье, честное слово. Стоило один раз засветиться в успешной спецоперации, проявить себя, как я уже у всех на карандаше.

— Задача? — продолжаю я вникать в курс дела.

— Установить обычное наблюдение без контакта и без давления. Нам нужно понять: она источник или приманка.

— А если она поймет, что за ней следят?

Полковник смотрит прямо, его черные брови с проблесками седины съезжаются на переносице.

— Тогда будем считать, что она умнее, чем кажется.

Я закрываю досье и у меня остается только один вопрос:

— Когда?

— Вчера.

Отлично. Значит, мы уже опаздываем.

Я выхожу из здания, и холодный воздух бьет в лицо. Осень в нашем городе всегда резкая и без мягких переходов, как выстрел.

Меня уже ждет черная и неприметная машина, как и положено.

По дороге прокручиваю детали. Утечка произошла аккуратно, без шума и без следов взлома, которые любят оставлять новички. Значит, работал профессионал. Или кто-то, кто знал, куда смотреть.

Мария Токарева, двадцать пять.

Слишком молода, чтобы быть гением. И слишком спокойно себя ведет, если верить отчетам.

Я не верю отчетам, я верю своим инстинктам, а они пока молчат. Мне надо увидеть объект, тогда все станет понятно.

Кафе на углу – ее обычное место. Камеры показывают: приходит в одно и то же время, заказывает латте и круассан с шоколадной начинкой, а потом садится у окна. Она не прячется и не оглядывается.

Настолько она самоуверенна? Кто-то покровительствует ей?

Я занимаю позицию через дорогу. Витрина отражает улицу, но не меня. Старый трюк, но он всегда работает.

В поле зрения объект появляется ровно в десять ноль пять. Она идет по тротуару без охраны и без суеты. В синих обтягивающих джинсах, в желтой куртке и белых кроссовках, сумка на плече. Несмотря на яркие цвета в одежде, она не выглядит вызывающе. На ней нет ничего такого, что цепляет взгляд.

И все же я смотрю.

Она входит в кафе, что-то говорит бариста, а потом садится за столик, достает ноутбук с какими-то наклейками. Пальцы бегут по клавишам быстро и уверенно. Она не печатает, а работает. В этом есть разница. Я видел таких раньше. Люди, для которых экран – продолжение головы.

И это очень опасные люди.

Я отмечаю мелочи. Как она сидит, как держит спину, как иногда замирает, словно прислушивается. Это не привычка офисного планктона, это настороженность.

В следующую секунду Мария поднимает голову, и смотрит прямо на меня. Пролетает секунда, две, три.

Мы оба замираем, как два хищника, увидевшие друг друга на не завоеванной территории. Мир вокруг нас продолжает жить своей жизнью: люди в кафе ходят, мимо по улице проезжают машины. Одни мы остаемся неподвижными, словно нас поставили на паузу жизни.

Я не могу понять: она все же видит меня? Или просто наблюдает за бликами на стекле?

Она не меняется в лице, не отводит взгляд. Просто чуть приподнимает тонкую бровь и улыбается одним краем губ. И делает она это не для флирта, а для проверки.

Я не двигаюсь, и даже не моргаю.

Если она уверена – пусть думает, что ошиблась.

И через долгую минуту она возвращается к ноутбуку, но я уже знаю: она почувствовала.

В груди появляется такая тяжесть, которая предупреждает: дело будет грязным.

— Спокойно, — бурчу в тишину салона. — Ты видел и не таких.

Но таких, честно признаться, вижу редко.

Проходит десять минут, потом еще пять. Она закрывает ноутбук, закидывает сумку на плечо и встает. Перед выходом она снова смотрит в окно, и тихо, почти неразличимо, шевелит губами.

Я не слышу ее слов, но почему-то уверен, что они адресованы мне.

Мария выходит на улицу, осматривается по сторонам, а я вжимаюсь в сиденье машины, чувствуя, как внутри медленно натягивается струна.

Это не охота,