Русский героический эпос - Владимир Яковлевич Пропп

Владимир Яковлевич Пропп

Русский героический эпос

© Пропп В. Я., наследники, текст, 2026

© Царская Е. Д., иллюстрации, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Предисловие

Путешествие к сокровенным корням былин

Имя Владимира Яковлевича Проппа сейчас на слуху благодаря новому пику интереса к русской культуре и национальной идентичности. Возможно, широкой аудитории лучше знакомы названия таких его книг, как «Морфология сказки» и «Исторические корни волшебной сказки». Между тем именно «Русский героический эпос» обозначил переломный момент в жизни и академической карьере этого замечательного фольклориста.

К моменту первого издания «Русского героического эпоса» в 1955 году Проппу пришлось пережить немало испытаний. Выходец из семьи поволжских немцев, в 1913 году он поступил в Петербургский университет. Там сперва изучал немецкую литературу, затем перешел на славяно-русское отделение. Во время Первой мировой войны рвался на фронт, но, поскольку студентов не мобилизовали, стал санитаром в лазарете. Позже Пропп запишет в дневнике, что «сквозь войну и любовь стал русским. Понял Россию»[1].

Несмотря на вполне немецкую склонность к логике и упорядочиванию материала, Владимира Проппа не стоит представлять сухим и отстраненным ученым. Он был тонко чувствующим человеком, души не чаявшим в семье, пианистом и фотографом, увлеченным древнерусским искусством, любившим картины Саврасова, Васильева, Нестерова и Врубеля. Писал художественные произведения, в том числе автобиографичную повесть «Древо жизни». Но известен Пропп, конечно, именно научными трудами, судьба которых складывалась непросто.

В 1928 году вышла «Морфология сказки», в которой Пропп предложил новый взгляд на структуру сказочных сюжетов, соотношение их постоянных и переменных элементов. Несмотря на первые положительные рецензии, вскоре взгляды Проппа подверглись критике. Участники довоенного фольклорного семинара Азадовского, например, утверждали, что Пропп изучение живого организма подменил изучением скелета. В 1939 году Пропп защитил докторскую диссертацию по рукописи монографии «Исторические корни волшебной сказки», но опубликовать ее удалось только в 1946 году. В военные годы над Проппом, немцем по происхождению, нависала реальная угроза ареста: избежать его удалось только благодаря ходатайству ректора ЛГУ Александра Вознесенского. Впрочем, в 1944 году, после возвращения университета из эвакуации, въезд в Ленинград Проппу все же запретили.

В «Советской этнографии» (1948, № 2) вышла рецензия «Против буржуазных тенденций в фольклористике». В ней Проппа обвиняли в игнорировании «великого теоретика фольклора» А. М. Горького, обличали «откровенно-формалистический характер» исследования[2]. На заседаниях 1948 года в Институте этнографии книгу «Исторические корни волшебной сказки» по очереди громили разные ораторы, изощряясь в эпитетах. Пропп не стал тогда отвечать на критику, но и не отказался от своих взглядов, хотя пережитое стоило ему инфаркта. Его почти перестали печатать: за следующие девять лет вышло всего несколько статей. А изданная ранее «Морфология сказки», по сути, практически выпала из научного оборота на тридцать лет. При этом Проппа уважали и любили студенты и аспиранты, слушавшие его лекции, поддерживали друзья и многие коллеги.

В таких условиях создавалась новая книга. Этнограф Николай Александрович Бутинов вспоминал: «Когда бы мы ни пришли к нему <…>, он, как всегда, сидел за письменным столом, работая <…> над книгой “Русский героический эпос”. Нас поражали его мужество и стойкость: какими духовными силами надо было обладать, чтобы продолжать так упорно работать под градом незаслуженных обвинений»[3]. Дневниковая запись близкого друга Проппа, военного врача и художника Виктора Сергеевича Шабунина, за декабрь 1953 года сообщает: «Ездил к Воле на улицу Марата <…> В беседе с ним я узнал, что им закончен большой труд, над которым он работал последние 10 лет, – о русском героическом эпосе»[4]. Рукопись увидела свет через год, к 60-летнему юбилею Проппа. Еще во время работы над ее версткой Пропп сетовал: «Даже побриться некогда, я получил корректуру своей книги, причем всей сразу»[5]. Когда книга наконец вышла, автор, отвечая на поздравления фольклориста Антонины Николаевны Мартыновой, сказал, что «десять лет <…> писал и бросал в ящик стола»[6]. Колоссальные усилия Проппа окупились с лихвой. «Русский героический эпос» имел успех и обозначил новый, куда более светлый этап в жизни ученого. Проппа чествовали, как будто он не пережил травлю в предшествующие годы.

Фундаментальный труд прежде всего знакомил читателей с многообразием русских былин. В этот раз Пропп не претендовал на построение такой сложной и детальной системы, как в «Морфологии волшебной сказки». Но уделил внимание и вариациям внутри отдельных сюжетов, и различным типологическим группам былин, и этапам в истории эпоса. Возможно, современного читателя «Русского героического эпоса» удивят цитаты из Белинского и Ленина. Однако в Советском Союзе нельзя было обойтись без реверансов в сторону идеологически «правильных» авторов, и их присутствие не умаляет ценности исследования.

Интереснее всего то, что Пропп выделил в былинах древний архаический пласт. И пришел к выводу, что «русский эпос возник задолго до начала образования Киевского государства». Свои предположения он подкрепил типологическими сопоставлениями с «догосударственным» эпосом народов Сибири и Крайнего Севера. Обращаясь к архаическим корням эпоса, Пропп подчеркивал, что былины не передают в стихах исторические факты и не буквально отражают конкретные события.

Непримиримым оппонентом Проппа стал историк Борис Александрович Рыбаков, считавший, что «длительное изучение волшебных сказок заслонило от исследователя конкретную историю русских земель в ту блестящую пору расцвета Руси, которая и воспета в былинах»[7]. Пропп же справедливо отмечал, что Рыбаков «приравнивает былины к летописям и сказаниям и потому приходит к совершенно неправильным выводам, будто герои былин – это политические деятели русской истории», не понимая «специфических для эпоса закономерностей, в рамках которых действительность не столько изображается, сколько преломляется»[8].

Несмотря на исследования, опубликованные со времени выхода книги, «Русский героический эпос» не утратил актуальности как общий труд, посвященный русским былинам. И остается прекрасным путеводителем по их миру, таящему немало загадок.

Федор Панфилов,

к. и. н, автор книги «Фантастическая Русь. От кикимор романтизма до славянского киберпанка»

Введение

1

Общее определение эпоса

Каждая наука прежде всего определяет предмет своих занятий. Так же должны поступить и мы. Что мы называем эпосом?

На первый взгляд вопрос этот кажется совершенно праздным. Всякий понимает, что русские былины, карело‐финские руны, якутские олонхо, бурят‐монгольские улигеры, узбекские дастаны, шорские кай и другие подобные им песни многочисленных народов представляют собой эпос. Однако ссылка на примеры – еще не научное определение; не имея же ясного, четкого представления о сущности эпоса, мы рискуем жестоко ошибиться в его понимании. Дать научное определение эпоса хотя бы в общих, основных чертах совершенно необходимо.

Эпос не определяется каким‐нибудь одним признаком, сразу устанавливающим его сущность. Он