Граф Суворов. Том 14 - Иван Шаман

— Сомневаюсь, что им надоест так скоро. — возразила Ангелина. — Я бы скорее ставила на полгода, или даже год.

— Я передал ваши слова, посол все равно желает встретится. — через минуту вновь отвлек нас Строганов. — Какой зал подготовить?

— Малый, для приемов. — вздохнув решил я. — Формат официальный, но по самому минимуму. Не будем нагружать и без того заваленных обязанностями людей.

— Если не против, я не стану присутствовать. — сказала Инга. — У меня ещё отчеты по посевным не просмотренные.

— Могу только порадоваться за себя, что у меня такая рассудительная супруга. — улыбнувшись сказал я. — Ангелина, твое участие обязательно.

— Понимаю. Нужно постоянно быть в кадре. — ничуть не смущаясь ответила любимая жена, и вскоре мы уже восседали на небольших тронах, я на центральном. Мария по мою правую руку, а Ангелина по левую.

— Посол его императорского величества, правителя Священной Римской империи германской нации, барон Фридрих Бакен Бок. — объявил глашатай, и в зал вошел подтянутый мужчина, с хорошей военной выправкой, идеально сидящим мундиром и аккуратными черными усиками завивающимися на концах кверху.

Следом зашли его помощники, или ассистенты, все как один бывшие военные. Но не очень высокого возвышения. С ходу я сумел определить их как ранги с девятого по седьмой. Формально у них всех изъяли оружие, но проводящие клинки были частью одежды, по этикету. Почти как ставшие в свое время мечи для платьев — шпаги или рапиры.

— Ваше императорское высочество. — произнес посол с едва заметным акцентом., а затем глубоко, но ровно до нужного момента, поклонился. — Рады видеть вас в добром здравии и бодром расположении духа.

— И я вас приветствую, посол. — кивнул я. — Хотя, будем откровенны, для того чтобы меня увидеть достаточно просто зайти в локальные сети или посмотреть трансляцию по телевиденью.

— Очень смелый шаг, ваше высочество. Многие на моей родине восхищаются вашей решительностью и прямотой. — вновь поклонился посол, буквально заваливая меня комплиментами, хотя его слова могли значить совершенно не то, что произносилось. Например, что в германии большая часть аристократии при дворе считают меня необразованным сумасбродом, которому не хватает приличия и такта.

— Пока я молод, горяч и не занимаю трон своих предков, могу позволить себе быть и честным, и прямым. — усмехнувшись ответил я. — И сейчас во встречающихся мне людях ценю то же самое, увы, к интригам и словесным кружевам у меня стойкое отвращение. Они мешают трезво мыслить и видеть вещи такими как они есть. А в нашей с вами ситуации это крайне важно.

— Вы правы ваше высочество. Россия и Германия в данный момент находятся в одинаково тяжелом положении. Хотя, надо признать, ваша столица в куда спокойнее, а твари не стоят у вашего порога. — как бы между прочим заметил посол, как бы говоря — мы вроде и одинаковые, но в то же время разные. — Нас крайне восхищает ваша прозорливость и умение держать удар.

— Благодарю, хотя на самом деле удар мы удержали лишь потому, что нам было куда отступать… на полторы тысячи километров. У вас такой роскоши нет. — произнес я, и заметил как едва дернулась щека посла. — Барон. Как я и сказал, давайте не будем ходить вокруг да около. Надеюсь, вы понимаете смысл этой поговорки. Мне крайне не нравится как ваше телевиденье и журналисты нагоняют истерию, показывая меня и моих дражайших супруг извергами, сеющими в ваших столицах хаос. Ведь любому уже понятно, что это Безликие, пробравшиеся через ваши обелиски.

— Боюсь не всё так просто, ваше высочество. — покачал головой, склонившись, посол. — Идущая из вашей страны информация не вызывает доверия, а происходящее на улицах люди видят своими глазами.

— На сколько я понимаю, эти монстры применяют лишь объемные конструкты, усиленные до своей крайней стадии, когда становятся видны даже невооружённому взгляду. — заметил я. — Конструкты ветра.

— Я просил бы выключить звук, на пару минут, ваше высочество. — заметно поморщившись проговорил посол, и я дал соответствующий сигнал. — И удалиться посторонних, кто не сможет сохранить государственную тайну… желательно вообще всех, кроме вас и ваших супруг.

— Вы не перебарщиваете, посол? — нахмурился я, но затем, со вздохом, махнул ещё раз. — Учтите, что даже вместе вы не составляете для меня угрозы.

— Мы прекрасно осознаем разницу в наших силах, ваше высочество. — произнес барон, дожидаясь пока в зале не останутся только самые приближенные. Из его процессии вышли все кроме троих. — С сожалением и грустью сообщаю что сегодня утром, в восемь тридцать по Петрограду, на вашего троюродного племянника, наследного принца Вольфганга, было совершено покушение. На видео четко видно, что это была ваша супруга — княжна Ангелина Меньшикова. Но что более прискорбно, во время нападения использовалась стихия огня.

— Верно ли я понимаю, что прямо сейчас вы пытаетесь обвинить меня в нападении на вашего кронпринца, да ещё и безосновательном. — спросил я, чуть наклонив голову. — Особенно в разрезе того, что в восемь тридцать у нас была совместная утренняя зарядка и медитация, так что и я и мои супруги были в кадре.

— Что вы, ваше высочество, никаких обвинений нет. Пока что. — проговорил с грустной улыбкой барон, разведя руками. — Все мы прекрасно понимаем, что с текущим технологическим уровнем нарисовать картинку нет никаких проблем. Как и найти похожую девушку и загримировать её под вашу супругу.

— С тем же успехом мы можем сказать, что провокаторы подобрали одаренную обладающую конструктами огня, а затем загримировали её под мою супругу. — возразил я. — Мы можем долго препираться, господин посол, но фактов это не отменит, мы не нападали на вашего кронпринца, а если бы нападали — покушение было бы успешным.

— Это угроза, ваше высочество? — с удивлением проговорил барон Фридрих Бох.

— Зачем мне вам угрожать? — не меньше удивился я. — Возможно вы и вовсе подстроили покушение, или никакого покушения не было. Вы просто сообщили о нем прессе, чтобы спровоцировать скандал и обвинить в нем нас.

— У вас всегда такое плохое отношение к потенциальным союзникам, ваше высочество? Вы зря нагнетаете обстановку, ведь в вашей логике закрался один существенный изъян — мы никому не рассказывали о нападении. — ответил посол, выбив меня из колеи. — Не все согласны превращать свою жизнь в театральную сцену.

— Господин посол, кажется, забывается, заодно позабыв отыгрывать собственную роль. — с холодной улыбкой произнесла Мария. — Все мы на сцене, просто у кого-то она крохотная и почти незаметная, а другие сияют на многомиллиардную аудиторию.

— Вы, безусловно, правы, ваше высочество. — с легкой улыбкой поклонился посол. — И всё же это не решает нашей проблемы.

— Вот как? И какая же у «нас» проблема? — чуть подняв бровь спросил я.

— Думаю это и без слов понятно — Польская зона. — проговорил барон. — Если вы сумеете её закрыть, это сильно улучшит репутацию России, и вашу лично, в глазах международного сообщества.

— Признаюсь прямо, посол, я долгое время думал об этом. — сказал я, опершись на подлокотник. — Как так вышло, что во всех требованиях ко мне от лиги наций нет ни слова про закрытие врат диссонанса в Варшаве? Отдать ресурсы, не мешать рынкам, раскрыть технологии… всё что угодно, только не закрытие зоны. И для меня это так и осталось загадкой, может вы что-то подскажете?

— Вы могли бы пойти нам на встречу, обезопасить собственные земли и народ. — не поддался на уловку посол. — Закрытие Польской зоны — и в ваших интересах.

— Безусловно. — кивнул я. — Вот только вы, вероятно, плохо меня слушали, или ваши предшественники не донесли до вас самое важное — нам удалось закрыть врата диссонанса в Тунгусской зоне, лишь потому, что нам помогала сама земля Русская.

— Варшава так же принадлежит Российской Империи. — не сдавался барон. — Как и остальные города, так называемого Польского царства. И империя…

— Империя посчитала их своими, выслала войска для захвата и за это поплатилась. Всех ваших бед можно было избежать, не поддерживай вы террористов и не посягай на наши земли. — жестко ответил я. — И не нужно строить из себя невинность, мы прекрасно знаем, что именно ваши агенты снабжали польских партизан и лесных братьев оружием и припасами. Более того. Поставляли им корабли и прочую технику.

— Это была самодеятельность одного из наших баронов. — ответил посол, и я заметил,