Чужая истина. Книга вторая - Джером Моррис

— сколь давно, здесь стояла шестигранная башня, порядка семи шагов в диаметре. Сейчас самый большой кусок стены был немногим выше человеческого роста, а кое-где кладка и вовсе выкрошилась до пояса. Эйден сапогом сдвинул каменное крошево, ветки, листья и прочий нанесённый мусор. Положил пыльный плащ на пыльный же каменный пол. Неспешно уселся, выбирая положение. Дунул на крупную мраморную глыбу перед собой, собираясь использовать её в качестве стола. Выставил в кружок бутылку, оловянный кубок, сыр на промасленной бумаге и маленькое краснобокое яблоко. С моря задувало бодрящей свежестью, от окружающего камня тянуло зябким холодком, но в большом пятне света среди руин было в меру тепло. Он привалился к стене, смотря через полуразвалившуюся арку входа на мелководный залив и дальше, на мельчающие скалы, торчащие из обрывистого берега.

— Ни-ко-го, — шёпотом протянул он.

Хорошее место, после всех этих торгашей, работяг, нищих, солдатни, моряков и проституток. Пахнет морем, а не… людьми. Всегда ли меня так раздражала толпа? И толпа ли меня раздражает? То ли дело Аспен. Вот кто знает, чего хочет. Великие мечты даже просто иметь здорово. Заразительное это дело.

Он с хрустом откусил половину яблочка, вытер с подбородка кисловатый сок. Размышляя о возможном воссоединении Бирны, о прекращении вражды между графствами, о силах Редакара, лайонелитах, небесных и ополчениях Хертсема — вновь вспомнил о Меланоре и его кастах, аранайцах, ирвилитах… А потом, неизбежно, и о Салагате. Богу не удалось примирить враждующие группы людей, ни там, ни здесь. Удастся ли им, тоже всего лишь людям, пусть и не самым простым?

Думать о высоком было приятно. Гораздо приятнее, чем беспокоиться о еде, тепле или ночлеге.

Он запустил руку во внутренний карман жилета, достал прямоугольный кожаный футляр. Новомодный жёсткий кошелёк, недавнее приобретение. Открыв — погладил два столбика серебряных бирнийских тейлов. Достал свой единственный золотой, новенькую редакарскую марку с потрясающе чёткой глубокой чеканкой. Посмотрел на свет, с одной стороны очертания зубчатой стены, с другой — мачта с парусом, и всё блестит аккуратной, промышленной полировкой. Торговля шла отлично, у него никогда не было столько денег. Достаточно было доказать качество эликсиров и местный гильдийский аптекарь пообещал скупить всё, что Эйден наварит. Рецептами тоже интересовался, однако теперь молодой алхимик оставил самое ценное при себе. Что можно было сделать с этаким богатством? Он похлопал ладонью по мощной старой кладке стены. Ну… на небольшой крепенький домик в пригороде уже бы, должно быть, хватило. Свежий сруб, крытый соломой, а если подкопить — и обожжённой красной черепицей… Уж если отъехать подальше от Редакара, вглубь Уилфолка — наверняка бы хватило и на два.

Мелкие чёрные муравьи облепили огрызок яблока и уже покушались на сыр. Один, вроде бы даже — уступающий размерами остальным, усердно тащил куда-то жёлтую сырную крупицу, вдвое больше его и, наверно, втрое тяжелее. До ближайших акаций с полыми колючками, служащими муравьям домом, было больше тридцати шагов. Огромных, для муравья, человеческих шагов.

Эйден рассмеялся, допивая эль и вставая, отряхиваясь, разминая затёкшие ноги. Уж что-что, а шагать он умел. Да и с направлением, обычно, не ошибался.

* * *

Протерев сапоги льняным маслом, нужно дать ему немного впитаться, а после насухо растереть чистой тряпицей. А на хорошую телячью кожу, должным образом промасленную и полированную, просто нельзя не засмотреться. Эйден засмотрелся. Обувка что надо. Месяц в седле и пешком не оставили и следа, голенище не потёрлось, маленькая подковка на низком каблуке чуть блестела.

Вернувшись под вечер, он привёл себя в порядок, почистил одежду от пыли пригородных дорог и решил поискать товарища. Служанка, стройная и симпатичная, как и все в этом почтенном заведении, рассказала, что видела мастера на заднем дворе, с железными господами. Эйден заказал в нижнем зале две бутылки вина, которое здесь было просто неприлично дорогим, и, придерживая их подмышкой, отыскал нужную дверь.

Задний двор оказался просторнее переднего, не такой вычурный и помпезный. Никаких роз, колонн или барельефов на фасаде. Крепкие деревянные столы с лавками, начисто метённая брусчатка, да частично затянутая плющом кирпичная стена, с калиткой, распахнутой в узкий проулок. Посреди двора азартно шумели лайонелиты, неодоспешенные, хоть служанка и назвала их железными господами, в форменных серых дублетах с чёрными рукавами и подбитыми ватой плечами. Пять-шесть рыцарей окружали стол, и что там происходило — рассмотреть было тяжело.

— Эйден. Давай-ка лучше к нам, — донёсся слева знакомый голос, — если заинтересуют кости — сыграем чуть погодя. — За одним столом с Аспеном сидел долговязый паренёк с худым лицом и внимательными глазами. — Познакомься, это Лю́тер. Лютер — мастер Эйден.

Паренёк поднялся, вежливо кивнул, приветствуя. Оказавшись повыше Эйдена и чуть не на полголовы выше Аспена. Протянутой руке вроде как немного удивился, но крепко пожал в ответ. От предложенного вина отказался.

— Благодарю, но воздержусь. Отец не велел.

— Юноше четырнадцать, — пояснил артефактик, — выпьем на двоих. Поддержи нашу увлекательную беседу, если случится меня поправить — не стесняйся. О чём это я… Да, при Аргайлах тоже бывали и засухи, и голод, и тому немало летописных свидетельств. Однако, урегулировать такие естественные невзгоды удавалось с куда меньшими последствиями и потерями. Немало мощёных дорог, речная торговля. Поставки из Золотой долины и Леммаса, в конце концов. А ведь хорошие отношения бывают только меж равными соседями. Между теми, чьи силы схожи.

— И велика ли цена таких «хороших отношений», если они заканчиваются, стоит лишь отлучиться отцу семейства? — Лютер чуть сутулился, будто ощущая неловкость от того, что вынужден не согласиться со старшим. Однако и соглашаться явно не собирался. — В вопросах престолонаследия нередко возникают такие…

— Шероховатости, — подсказал Аспен, улыбаясь одними глазами.

— Да. Шероховатости. Но лорды-наместники, безусловно, разобрались бы между собой. Как разбирались много раз до того. Выбрали бы лучшего, имеющего больше прав, поддержки, способностей. А «добрые соседи», леммасийцы и прочие, вогнали нож в спину.

— В спину, уже изрядно израненную заговорщиками-бирнийцами. Мы ведь говорим не о династии Аргайлов. И уж тем более не о конкретных её ветвях. А о стране, которая неизбежно ослабла, утратив управление и управляемость, после смерти десятков представителей высшей знати. Заметь, я не обеляю Леммас, Долину или Дахаб, а лишь отмечаю, что… они наносили удары по уже ослабленной Бирне. А если бы нам не случилось показать свою слабость — кто бы решился на подобное?

— Я вас понял, мастер. — Лютер кивнул, после непродолжительной